Образ смерти - Нора Робертс

– Будет сделано.

– Отличная работа, детектив, – сказал Уитни.

– Спасибо, майор.

Когда они вышли из отдела, Уитни бросил взгляд на Еву.

– Загляните к нему через час. Если перемен не будет, мы обнародуем это изображение. Надо предать его гласности как можно скорее.

– Слушаюсь, сэр.

– Дайте мне знать, когда захотите встретиться со мной и с доктором Мирой, – добавил он и, кивнув на прощанье, ушел.

Плевать, что на улице холодно, до чего же хорошо опять оказаться на свежем воздухе! Хватит с нее сидения за столом, брифингов и работы на компьютере. Правда, Еве требовалось время на раздумья, надо было остаться наедине с доской, но сейчас ей больше всего хотелось двигаться.

– Даже не верится, что мы работаем над этим только с пятницы. – Пибоди ссутулила плечи, пока они шли к фитнес-центру «Культура тела». – Чувство такое, будто мы занимаемся этим уже месяц.

– Время относительно.

«Ариэль Гринфельд отсутствует уже около восемнадцати часов», – мысленно прибавила Ева.

– Макнаб корпел над этим до трех часов утра. Я выдохлась где-то после полуночи, а он газанул. Тащится от компьютера, что-то в этом роде, как мне кажется. Конечно, когда он тащится от компьютера, у него нет времени тащиться от вашей покорной слуги. Честно говоря, за все время, что мы вместе живем, мы никогда так долго не воздерживались от использования постели – или любой другой горизонтальной поверхности – в рекреационных целях.

– Настанет день, – Ева возвела глаза к небу, – он же в конце концов настанет, этот прекрасный день, когда ты сможешь прожить целую неделю, не забивая мне голову рассказами о том, как вы с Макнабом занимаетесь сексом.

– Нет, ну ты пойми, меня же это беспокоит. – Они вошли в вестибюль центра, показали жетоны по пути к лифтам. – Как ты думаешь, может, новизна притупляется, отцветает цветок? Может, мы теряем запал? Честно говоря, с самой среды мы с ним…

– Вот на этом месте остановись, – приказала Ева и скомандовала лифту поднять их на уровень основного гимнастического зала. – Ты что, четыре дня не можешь прожить, не беспокоясь о цветках и запалах?

– Ну, не знаю. Похоже, нет, не могу. Не могу, – решительно объявила Пибоди, – потому что четыре дня – это практически рабочая неделя, если ты не коп. Вот если бы вы с Рорком не сношались целую неделю, неужели ты бы не засомневалась?

Ева подумала, что для них вопрос никогда так не стоял. Она лишь покачала головой в ответ и вышла из лифта.

– Значит, вы с Рорком ни разу не перепихнулись с тех пор, как на нас свалилось это дело?

Ева остановилась, сделала четкий военный поворот кругом. Помолчала.

– Детектив Пибоди, вы действительно имеете наглость поинтересоваться у меня, спала ли я со своим мужем последние несколько дней?

– Ну… да.

– Возьми себя в руки, Пибоди.

– Спала! – просияла Пибоди и кинулась следом за Евой. – Я так и знала! Так и знала! Работаешь чуть не круглые сутки и все равно успеваешь урвать свое. А мы-то моложе. Нет, я не хочу сказать, что ты старая, – заторопилась Пибоди, когда Ева бросила на нее ледяной взгляд. – Ты молодая, спортивная, можно сказать, воплощение бодрости и здоровья. Ладно, я умолкаю.

– Это лучшее, что ты можешь сделать.

Ева сразу прошла в кабинет управляющего. Пи поднялся из-за стола.

– У вас есть новости.

– Мы исследуем несколько версий. Мы хотим поговорить с персоналом, опросить некоторых членов вашего клуба.

– Все, что нужно.

Хотя у Янси еще оставалось время на внесение изменений в портрет, Ева вытащила сделанный им предварительный набросок.

– Посмотрите внимательно на этот рисунок и скажите мне, знаете ли вы этого человека. Может, вы его видели?

Пи взял рисунок и внимательно его изучил.

– Лицо мне незнакомо. У нас много членов клуба, некоторые посещают от случая к случаю, другие вообще бывают здесь считанные разы – пользуются нашими залами, когда приезжают сюда по делам или развлечься. Из тех, кто посещает клуб регулярно, я многих в лицо знаю, но этот мне незнаком. – Пи опустил скетч. – Это он похитил Джулию?

– На данный момент он представляет для нас интерес.

Они провели в спортивном центре час, но ничего не добились. Когда они вышли на улицу, у Евы засигналила рация.

– Даллас.

– Янси. Есть. Лучше уже не будет.

– Покажи.

Янси вывел изображение на экран видеотелефона. Ева заметила, что лицо обрело более определенные черты, чем на имевшемся у нее рисунке. Брови были выше, линия рта оказалась более вялой. А нос действительно стал короче.

– Хорошо. Давай его распространим. Извести Уитни и передай ему, что я попросила дать Надин Ферст пятиминутную фору перед остальными каналами.

– Есть.

– Отличная работа, Янси.

– Он похож на доброго дедушку, – заметила Пибоди. – Уютный, домашний. Такие дарят детишкам конфеты. Не знаю, почему, но от этого становится только хуже.

Трина назвала его «безобидным», вспомнила Ева.

– Он увидит себя на экране. В какой-то момент в течение нескольких ближайших часов или в крайнем случае завтра. И он поймет, как близко мы к нему подобрались. Ближе, чем когда-либо раньше.

– Тебя это тревожит, – понимающе кивнула Пибоди. – Вдруг он запаникует и убьет Росси и Гринфельд из чувства самосохранения, а сам опять нырнет на дно и там заляжет.

– Это не исключено. Но мы обязаны выпустить картинку в эфир. Вдруг он выслеживал еще какую-нибудь женщину, вступил с ней в контакт, и она это увидит? Это не только спасет ей жизнь, это может привести нас прямо к его двери. Так что выбора у нас нет. Нет выбора.

Но Ева подумала о Джулии Росси. Пропала восемьдесят шесть часов назад и никакого следа.

Поскольку набросок, который отдал ей Янси, был близок к окончательной версии, Ева пустила его в ход при опросе служащих соседних контор, жильцов соседних домов, пары уличных нищих и торговцев сосисками на углу.

– Да он прямо невидимка. – Пибоди усердно терла замерзшие руки, пока они направлялись к ретро-клубу. – Мы точно знаем, что он тут был, был в фитнес-центре, крутился поблизости, но никто его не видел.

– Никто не обращает на него внимания. Не исключено, что это почва, на которой он помешан. Его игнорируют, ни в грош не ставят. И вот он нашел для себя способ самоутверждения. Он похищает женщин, истязает их, убивает. Уж они-то его никогда не забудут.

– Да какое «никогда», если они мертвые? – удивилась Пибоди.

– А это не важно. Они его видят. Когда причиняешь кому-то боль, лишаешь свободы передвижения, держишь их в изоляции, мучаешь, для них весь мир – это ты. Ты их вселенная.