Плюшевая засада - Дарья Калинина

– Фотографию Елизаветы Николаевны я тебе скинул. Роман тебя подвезет, за пару кварталов высадит, пойдешь дальше пешком. У своих горько плачь и жалуйся на какого-то мерзкого смазливого урода на дорогой тачке, который от тебя невесть что хотел, физиономию тебе всю расквасил и едва не убил. Дави на жалость, как только можешь.

– Скажу, что пойду заявление в полицию писать.

– Сказать можешь.

– Но только не вздумай в самом деле заяву на меня накатать, – встревожился Роман.

– И самое главное, смотри в оба глаза, кто и как будет реагировать. Можешь упомянуть имя Валентина Петровича. Дескать, это он за всем этим безобразием стоит. И снова в оба глаза смотри. Кто из твоих коллег в этот момент побледнеет или отлучится, чтобы позвонить, тот сообщник нашей Толстухи и есть.

– А если такого не обнаружится?

– Значит, плохо смотрела.

– Я имею в виду, а если у нас в кафе никакого сообщника вовсе не имеется? Вот с чего вы взяли, что он там есть?

– Тому есть причины. Во-первых, поведение самой Елизаветы Николаевны, которой внезапно вздумалось перекусить, хотя ехали по делу и остановки не были запланированы. Но она устроила скандал, что у нее будет голодный обморок, а потом настояла, чтобы ее везли именно в это кафе.

– Возможно, это случайное совпадение. Она просто хотела улизнуть от охраны. И ей это удалось сделать лишь в нашем кафе.

– Оба выхода находились под наблюдением. Ни через главный, ни через служебный женщина, похожая на Толстуху, не выходила.

– Возможно, дежуривший у служебного хода охранник зазевался. Или просто вступил в сговор.

– Охранников было четверо. Двое остались у главного входа, двое отправились караулить служебный ход.

Четверо охранников для одной-единственной немолодой дамы! Ситуация казалась Нате все более загадочной.

– Почему же никто из охранников не прошел внутрь кафе?

– Инструкцией это не предусматривалось. Это же охрана, а не надзиратели. Елизавета Николаевна сказала, что хочет пообедать. Охранники ограничились тем, что зашли внутрь кафе, осмотрели местность, убедились, что там все спокойно, подозрительных лиц, способных причинить женщине вред, не наблюдается, и вышли на улицу.

– Но не могла же эта дама просто улетучиться из нашего кафе. Третьего выхода у нас нету. Если она не выходила ни через главный, ни через служебный, значит, она до сих пор там. Спряталась где-нибудь в подсобке или чулане и сидит себе.

– Невозможно. Охранники вели наружное наблюдение за кафе до самого закрытия. Когда все сотрудники удалились, охранники вошли внутрь и все там осмотрели.

– Как это вошли? – оторопела Ната. – Как это осмотрели? Кто им разрешил это сделать?

Роман высокомерно улыбнулся. И стало ясно – он полагает, что охранникам Валентина Петровича не нужно специальное разрешение на то, чтобы куда-то войти и что-то осмотреть. Оно им просто не требуется, потому что Валентин Петрович выше таких мелочей, как понятие неприкосновенности чужой собственности. И Нате пришлось молча проглотить тот факт, что прошлой ночью в их кафе вторглись чужаки и сделали все, что им было нужно.

– Так вот, – продолжал Роман, – самой Толстухи мы не обнаружили, зато нашли ее одежду.

Тогда стало окончательно ясно, что кто-то в кафе помог женщине переодеться в другое платье. И, замаскировавшись, она смогла покинуть кафе через служебный, а возможно, что и через главный ход.

– Потому что ребята, которые дежурили у выходов, были заточены на тетку в красном полупальто. А если, допустим, вышел мужик в мешковатой куртке и кепке, то на него никто и внимания не обратил.

– И вы не знаете, как теперь выглядит и во что одета Елизавета Николаевна?

Роман покачал головой.

– И где и у кого она укрывается, тоже не знаем.

– Но если у Елизаветы Николаевны возникло желание ускользнуть от охраны, может, нужно принять это к сведению и уступить ее желанию? Она ведь свободный человек или как?

У Романа на лице появилось выражение жалости и какой-то брезгливости. Он теперь смотрел на девушку как на конченую идиотку, место которой в дурдоме.

А Слава объяснил:

– Совершенно не важно, чего хочет сама Елизавета Николаевна. Важно лишь то, чего хочет ее супруг. А Валентин Петрович желает убедиться, что с его супругой все в порядке.

– У него есть основания сомневаться в этом?

– Есть. Дело в том, что такая плотная охрана у Елизаветы Николаевны была не всегда. Многие годы она жила в доме, который купил ей муж, занималась садом и цветами, растила внуков.

– Минуточку! А внуки откуда?

– У Валентина Петровича есть три внука. Я не сказал? Все они родились от Светланы. У нее двое мальчиков от первого брака – десяти и одиннадцати лет и один ребенок – девочка, от второго, ей шесть. Сейчас Светлана замужем третий раз, свадьба состоялась в апреле. Надо полагать, что дети от прежних союзов новобрачным слегка мешают, вот их временно и сплавили к бабушке. Тем более что у нее и фруктовый сад, и ягоды на грядках, и озеро, и пони, а наскучат пони, так есть всевозможные там гидро- и квадроциклы. Дед на подарки своим внукам не скупится.

– И кто присматривает за детьми сейчас, когда нету бабушки?

– Няня… гувернантка… Или Антонина. Не знаю. Какая разница?

Роману этот вопрос казался несущественным, а вот Нате, напротив, он казался наиглавнейшим. Если Елизавета Николаевна такая преданная бабушка, она нипочем не оставит маленьких детей без своего надзора. Мальчики десяти и одиннадцати лет, оставь их одних, запросто могут потонуть на тех же гидроциклах или убиться, спускаясь с горы на квадроциклах. И пусть не лично, но Елизавета Николаевна все же постарается контролировать, чтобы у детей все шло гладко. Значит, даже пустившись в бега, она должна будет периодически связываться с няней, гувернанткой или этой Антониной.

– Антонина – это кто?

На сей раз ответил Роман.

– Подруга. Очень старая и давняя приятельница, которая вот уже много лет живет вместе с Толстухой за счет моего отца. Но он не против. Общество Антонины развлекает Толстуху. Да и за детьми она помогает присматривать. Толстуха довольна. По правде сказать, она отцу не доставляла особых хлопот. Даже непонятно, какая муха укусила ее сейчас.

Так что же могло вынудить женщину, у которой полностью устоявшийся быт и семья, пуститься в бега? Только одно – ее жизни могла угрожать нешуточная опасность.

– Дело в том, что Елизавете Николаевне стали приходить письма с угрозами. Некий человек, подписывающийся Тарантулом, требовал от Елизаветы Николаевны вернуть ему то, что ее муж у него украл. Сперва Елизавета Николаевна не придала этим угрозам особого значения. Жизнь она вела тихую и исключительно добропорядочную. Ей казалось, что ничто не может ей навредить. Но затем на ее дом был совершен налет. Произошло это в отсутствие жильцов. Пострадала лишь обстановка и один дворовый пес, которого несколько раз пырнули ножом.