Неаполитанская кошка - Анна Дубчак

Я побежала к краю обрыва, но и там его не обнаружила. И только спустя несколько часов моих блужданий по окрестностям привели меня на шоссе, расположенное по другую сторону ближнего леса, шоссе, до которого дойти пешком было просто невозможно.

Повторяю — невозможно.

Потому что тогда пришлось бы миновать карьер. Или же обойти несколько километров с той стороны, где мы расположились на пикник, чтобы оказаться на той дороге, где были обнаружены кроссовки Алекса.

Говорю же — следствие велось слишком вяло.

Я расстелила плед на том самом месте, что и семь лет тому назад. Села. Открыла ноутбук, подключила Интернет с телефона и снова включила «неаполитанское» видео.

Алекс с рассеянным видом кормил кошек.

Что это? Почему? Как он там оказался?

Неужели Лада права, и он меня просто бросил? Но зачем? Со мной всегда можно договориться. Так говорил Алекс. И если бы у него были какие-нибудь проблемы и ему понадобилось бы уехать, ему стоило бы просто рассказать мне, и я без вопросов отпустила бы его.

Я доверяла ему полностью. Я растворилась в нем.

Пожалуй, он без труда мог бы убедить меня в чем угодно, настолько я была предана ему и открыта для всего нового. И знала, что он никогда не сможет причинить мне боль.

Однако же — причинил своей смертью. Или исчезновением?

Солнце припекало, плед нагрелся, а мне все равно было холодно.

Я сидела на опушке леса в теплом свитере и до боли в глазах смотрела в бледный, призрачно-негативный на солнце экран монитора, на котором мужчина, удивительным образом напоминающий моего мужа, кормил кошек…

Вернувшись домой вечером, уставшая, с опухшим от слез лицом, я сразу же заметила возле ворот автомобиль Гольдмана. Приехал. Вот чего ему здесь надо?

— У меня для тебя есть информация, — сказал мне Миша, едва я вышла из машины, чтобы открыть ворота.

Миша, высокий брюнет с красивым, но каким-то скучным лицом, с которого невозможно стереть выражение брезгливости.

Он был во всем белом, хотя и не медицинском.

Мне показалось, или от него действительно пахло больницей?

Скорее всего, от нас, от медиков, всегда пахнет больницей, лекарствами или чем-то горьким и сухим, и этот запах уже въелся в кожу.

— Какая еще информация, — отмахнулась я от него, и тотчас молнией сверкнула мысль: а что, если и его жена тоже обнаружила на ютубе рецепт того самого лимонного кекса и узнала в следующем видео «русской итальянки» Алекса!

Я медленно повернулась и посмотрела на Мишу.

Да уж, по степени эмоциональности он явно отставал от интригующе-завораживающего вида Лады, принесшей мне вчерашним утром в клюве благую весть.

— Ты о чем вообще?

— Я развелся, так что теперь мы сможем пожениться.

Я вернулась в машину, заехала во двор, сделала Мише знак, чтобы входил. Поднялась на крыльцо, открыла дверь.

— Тебе в свитере не жарко?

— Нет, мне холодно. Проходи, — я впустила его в дом. — Поговорим.

Нет, конечно, он не мог видеть этого видео. А чтобы он случайно не увидел его уже в моем доме, сунув нос, куда не следует, я отнесла ноутбук, с которым ездила в лес, в спальню и сунула его в шкаф.

Мало ли.

— Есть будешь?

Миша очень любил поесть, и я, зная эту его слабость, всегда, когда он приходил ко мне, угощала его, чем могла.

— Буду. Ты чего молчишь? Говорю же — я развелся, теперь мне ничего не мешает жениться на тебе. Как я и обещал. Ты же помнишь, я пришел к тебе сразу после похорон Алекса и сделал предложение. Я же понимал, как тебе трудно.

Он не всегда вспоминал, что в ответственные моменты разговора со мной надо хотя бы пару слов сказать о любви. Для порядка.

— Я люблю тебя, Зоя. Выходи за меня.

И тут Миша, семь лет копивший силы для развода и наконец освободившийся от жены, протянул мне раскрытую раковиной волнистую бархатную коробочку с кольцом внутри.

— У меня только салат и клубника, — сказала я, сделав вид, что не заметила кольца.

Он спрятал коробочку в карман белых льняных штанов, прошел за мной на кухню, занял место Лады возле окна, принялся вертеть пальцами солонку, понемногу рассыпая соль.

— Миша, мы с тобой никогда не разговаривали об этом. Я — потому что просто не было сил, ты — потому что тебе было все равно, что случилось с Алексом…

— Зойка, ты несешь самую настоящую чушь! Алекс был хорошим мужиком.

— Вот ты скажи мне, как он мог оказаться на том шоссе? Там вообще ничего нет, глухое место, просто лес, и все. Это почти пара километров от того места, где мы с ним пили вино, расстелив плед… И почему он пошел туда пешком, если предположить, что у него там с кем-то была встреча, а не поехал на машине?

— Да какая еще встреча?! Зоя, что с тобой? Ты серьезно считаешь, что он мог назначить кому-то встречу в глухом лесу на шоссе?

— Но тогда получается, что это не он… И что кроссовки не его.

— Зоя!

— Да… у него были точно такие же кроссовки. Белоснежные. Потом в крови… И кровь, как показала экспертиза, его. Они брали ДНК с волос на его расческе. Миша, ты хотел мне что-то сказать.

— Так я уже сказал вообще-то. Ты выйдешь за меня?

Я не понимала, зачем ему был нужен этот брак. Как не понимала и то, как можно вот так: в течение нескольких лет ухаживать за женщиной, которая тебя не любит, не хочет и всячески противится каким-либо отношениям.

— Миша, зачем тебе я? Почему именно я? И что тебе мешало тогда, когда я еще не встретила Алекса, развестись со своей женой и жениться на мне? Это гипотетически, как ты понимаешь.

— Я не тороплю тебя. Подумай. Да, я понимаю, ты за эти годы стала самостоятельной, научилась, так сказать, жить одна. Ты не голодаешь, кроме того, у тебя есть занятие, которое доставляет тебе удовольствие. Знаю, что ты иногда встречаешься с другими мужчинами… Все это так, но, по моему твердому убеждению, каждая женщина в душе мечтает о замужестве, о хорошем и надежном муже, о детях, наконец.

— Как ты сказал, «о надежном муже»? Точно подмечено. Наверное, ты и себя причислил к подобным мужчинам, да? Ты, женатый человек, который за спиной своей жены навещаешь меня здесь с вполне определенной целью, добиваешься меня, звонишь мне каждое утро, выпив приготовленный твоей женой кофе… Миша!

Он снова достал бархатную коробочку, извлек кольцо с небольшим брильянтом и протянул мне.

— Возьми, надень… И подумай хорошенько. В случае если ты согласишься, мы поженимся, и ты переедешь ко мне. Пока в мою квартиру, нет-нет, не в ту, где я проживаю с семьей, другую… А потом, если ты захочешь, мы переедем в дом, чтобы ты могла и там выращивать свои розы. Зоя, не торопись мне отказывать, это ты всегда успеешь сделать. Подумай. Если хочешь, посоветуйся с кем-нибудь, и ты увидишь — все, кто тебя знает и любит, посоветуют тебе этот брак. У меня своя клиника, я не беден, но главное, я люблю тебя.