Ошибки прошлого, или Тайна пропавшего ребенка - Диана Чемберлен

– То есть он не работает? – Она распрямила соломинку и бросила ее в стакан с водой.

– Нет, он работает. Занимается строительством. Какому-то идиоту пришло в голову вложить ему в руки топор и напильник. – Тим рассмеялся.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего. – Он покачал головой, словно желая сменить тему, а потом наклонился вперед, сложив руки на столе. – Так вернемся к тебе, моя загадочная Кики. Ты сказала, что тебе всего шестнадцать лет. Ты раньше пошла в школу или как?

– Я раньше пошла в школу, а потом перепрыгнула сразу в пятый класс, – сказала она. – Я перешла в другую школу. Из хорошей школы попала во второсортную, я намного опережала своих одноклассников, поэтому меня перевели на класс вперед.

– Я знал, что ты умница, – сказал он. – А где твоя семья?

Она задумалась, не зная, насколько можно открыться ему.

– Я не хочу, чтобы ты жалел меня, понимаешь? – сказала она.

– Ладно, договорились.

Кики крутила в руках салфетку от соломинки.

– Моя мама тоже умерла, – начала она.

– О нет, – сказал он, – прости меня.

– У нее обнаружили рак груди, когда ей было двадцать с небольшим, и мы переехали сюда из Нью-Джерси, чтобы она могла наблюдаться в Дьюке. Она умерла, когда мне было двенадцать лет, и тогда меня стали передавать из рук в руки.

Перегнувшись через стол, Тим накрыл ее руки своими ладонями.

– В двадцать с небольшим. – Он покачал головой. – Не думал, что такое случается.

Его ресницы были такими же белесыми, как волосы, и очень длинными. Она не отрывала от них глаз, чтобы не совершить какую-нибудь глупость, например повернуть свою ладонь вверх и взять его за руку.

– Тем не менее с ней случилось, – сказала она, – то есть она никогда не обследовалась на предмет опухоли и все такое.

Она не сказала ему, что всегда будет внимательно следить за своим здоровьем. Ей не хотелось, чтобы он стал думать о ней как о женщине, которая может потерять обе груди, как и ее мать.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что тебя стали передавать из рук в руки?

Он не убрал своих ладоней. На самом деле он сжал ее пальцы и поглаживал фаланги своим большим пальцем. Под его пальцами бился ее пульс.

– Ну, – сказала она, – они поместили меня в такое место… Я никогда не могла с уверенностью сказать, что это в точности было… я называла это колонией для несовершеннолетних, потому что там было полно слабоумных детей.

– Дом-интернат?

Она улыбнулась.

– Правильно, мистер социальный работник.

– Продолжай.

– Я оставалась там до тех пор, пока они не нашли моего отца. Мои родители не были официально женаты, и я никогда не видела его. Оказалось, что он сидел в тюрьме за приставание к детям, то есть, думаю, мне повезло, что я с ним никогда не встречалась.

– Я бы сказал, что да, – кивнул Тим. – Должно быть, ты была ужасно разочарована…

Именно в этот момент появилась Бетс с их заказом, и Тиму не оставалось ничего другого, как отпустить руку Кики, пока та ставила перед ними тарелки.

– Вот, пожалуйста, – сказала Бетс, ставя на стол лаймовый пирог. – Хочешь еще соуса, Тимми? – спросила она.

Тимми? Кики смутилась. Насколько близко Бест знакома с ним?

– Все нормально, – сказал Тим.

– Отлично, – Бетс направилась к другому столику, пожелав через плечо приятного аппетита.

Тим придвинул к Кики свою тарелку.

– Хочешь кусочек? – спросил он.

Она отрицательно покачала головой.

– Выглядит аппетитно, – сказала Кики.

Когда он впился зубами в сэндвич, она снова стала крутить салфетку от соломинки.

– Итак, – проглотив кусок, сказал он, – что случилось после того, как нашелся твой отец?

– Они отдали меня в приемную семью.

– А! – сказал он. – У тебя был опыт общения с социальными работниками.

– Большой. – Она вонзила зубцы вилки в бледную мякоть пирога. – Я побывала в шести приемных семьях. Не потому, что проблема была во мне, – добавила она. – Просто дурацкие обстоятельства.

Тим кивнул. Он понимал ее.

– В последней семье было лучше всего. Там была удивительная женщина с маленькими детьми, она была по-настоящему добра ко мне. Впрочем, как только я окончила школу, стала жить самостоятельно.

– Тебе многое пришлось пережить, – сказал он, отпивая глоток воды.

– Все было не так плохо, – сказала она. – Я познакомилась с разными людьми. Всегда можно научиться чему-нибудь у того, кого встречаешь на своем пути.

– Очень мудрое утверждение.

– Привет, Глисон! – раздался голос за спиной.

Кики обернулась и увидела одного из спортсменов, который подходил к их столику. Он был чернокожим, опрятным и красивым парнем, ростом, вероятно, футов^[6] семь. Она видела его в городе время от времени, обычно с баскетбольным мячом в руках. Иногда она слышала, как он стучит мячом, еще до того, как замечала его.

– Эй, Уолли, что случилось? – Тим отставил стакан и протянул руку Уолли, приветствуя его.

Уолли брезгливо покачал головой.

– Эта цыпочка, с которой ты видел меня недавно… Черт, она продинамила меня, – сказал он.

Тим рассмеялся.

– Расскажи что-нибудь поновее.

– Ты сегодня вечером зависаешь в «Подвале»?

– Не сегодня. – Тим кивнул в ее сторону. – Это Кики, – сказал он.

Кики подняла ладонь и помахала ему.

– Привет, – сказала она.

– Тяжело тебе ужинать с такой шевелюрой, девушка, – сказал Уолли, и она поняла, что это комплимент.

– Спасибо.

– Все в порядке, босс, – сказал Уолли Тиму. – Увидимся позже.

Они смотрели вслед уходящему Уолли, тот взмахнул рукой, словно подбрасывая невидимый баскетбольный мяч.

– Ты всех знаешь в Чапел-Хилле?

Тим засмеялся.

– Я давно живу здесь. – Он взял сэндвич с тарелки. – Тебе придется немного поболтать, пока я расправлюсь с этой штукой, – сказал он. – Расскажи о своей матери. Ты была близка с ней?

Он был настоящим социальным работником. Он не стыдился задавать такие вопросы.

– Хорошо. – Она поковыряла вилкой с другой стороны пирога и восхитилась шахматной доской, которая у нее получилась. – Моя мать была удивительной женщиной, – сказала она. – Она знала, что умрет, и изо всех сил старалась подготовить меня к этому, хотя на самом деле к этому никогда нельзя подготовиться. Полагаю, тебе все об этом известно.