Собачья работа - Спенсер Куинн

Спальня моего партнера — царство беспорядка, в котором одежда, книги, газеты свалены как попало — располагается в задней части дома, окнами на каньон. Берни занимает большую кровать, которую раньше делил с Ледой. В то время я спал на кухне, теперь же — на полу в изножье кровати. Где-то под грудой барахла скрывается уютный мягкий коврик.

— Спокойной ночи, Чет.

Я закрыл глаза. Ночной воздух постепенно охлаждался, Берни выключил кондиционер и оставил окна открытыми. В каньоне бурлила жизнь: слышалось тявканье койотов, шелест листьев, резкий крик какой-то птицы, внезапно оборвавшийся. Дыхание Берни стало глубоким и размеренным. Несколько раз он стонал во сне, а через некоторое время пробормотал что-то похожее на «Кто знает?». По улице проехала машина. Судя по звуку, она притормозила возле нашего дома. Я обеспокоенно поднял голову. Автомобиль продолжил движение, шум мотора затих вдали. Я встал, обошел комнату кругом и снова лег, вытянув лапы. Одно ухо белое, другое черное. И что с того? Вскоре я уже исследовал склоны каньона, охотился на койотов, ящериц и пекари при лунном свете — разумеется, во сне. Наяву каньон для меня недосягаем за исключением тех случаев, когда я отправляюсь туда вместе с Берни. И все же партнер мне доверяет. По крайней мере у нас нет электрической изгороди, как на лужайке бедного Игги.

Я проснулся от храпа Берни. В комнате было темно, только между шторами серебрилась тонкая полоска света. Я встал — самочувствие отличное, здоровый аппетит, немного хочется пить — и направился к кровати. Берни лежал на спине, из-под одеяла торчал только подбородок. На лбу собрались морщины, как бывает, когда мой напарник озабочен серьезной проблемой; под глазами пролегли темные круги. Берни выглядел более уставшим, чем с вечера. Я положил морду на одеяло.

С улицы послышался шум автомобиля. На сей раз машина не проехала мимо, а остановилась возле дома, взвизгнув тормозами. Хлопнула дверца. По одному этому звуку я определил, кто, собственно, прибыл. Я потрусил через кухню в гостиную, окна которой выходили на улицу. И верно: по дорожке к дому шагала Леда. Чарли остался в машине.

Я примчался обратно в спальню.

— Чет, пожалуйста. — Берни вцепился в одеяло, не давая мне его сдернуть. — Отстань. Не видишь, я сплю.

Динь-дон. Звонок в дверь.

— У нас гости? — Берни сел на кровати.

Динь-дон.

— Чет! Какого дьявола ты забрался в постель! А ну, вылезай.

Я забрался в постель? И трогаю лапой Берни? Прошу прощения, забылся. Я спрыгнул на пол. Берни поднялся, натянул халат — с множеством прорех и без пояса — и поспешил в коридор. Да уж, вид у моего напарника не ахти: волосы всклокочены, изо рта дурно пахнет. Я двинулся вслед ним.

Берни открыл парадную дверь и заморгал на ярком свету. Глаза у Леды светлые, цвета зимнего неба. Она оглядела Берни, его прическу, халат, перевела взор на меня, а затем снова на Берни. Тот ошалело смотрел на нее.

— Тебе что, нравится унижать меня таким образом? — осведомилась Леда.

— А? — только и ответил Берни.

Я тоже ничего не понял. Всегда с трудом понимал Леду, даже в таких вроде бы очевидных ситуациях, когда видел каждое движение ее губ и мимику.

Она резко вытащила из сумочки листок бумаги и сунула его в руки Берни.

— Что это? — спросил он.

— Письмо из школы, что же еще!

Берни уставился на листок, пробежал глазами строчки.

— Оплата за обучение? — растерянно произнес он. — Но на счету было достаточно денег! Я даже…

Леда выхватила у него письмо.

— Не волнуйся, Малькольм все оплатил.

Малькольм — это бойфренд Леды. Я видел его лишь однажды. У него длинные тощие ноги с такими же длинными тощими пальцами.

— Имей в виду, теперь ты ему должен.

— Как это могло…

Я подбежал к машине. Чарли открыл дверцу, я запрыгнул внутрь и от души облизал ему лицо.

— Как поживаешь, Чет-Ракета?

Замечательно поживаю. Чарли погладил меня по спине.

— Эй, а это что? — Он разгреб мою шерсть. — Кажется, клещ.

Клещ? Странно, я ничего не почувствовал. Я подцепил мерзкое насекомое зубами, раздался едва слышный щелчок, доставивший мне массу удовольствия. Чарли взял раздавленного клеща двумя пальцами.

— Здоровенный! — сказал он и выбросил эту гадость в канаву.

Салон машины обдувало приятным ветерком. Поначалу я не сообразил, что поднял его сам, энергично виляя хвостом. Чарли расхохотался. Бесспорно, это лучший звук из всех, что издают люди, а детский смех сладок для уха, как ничто другое. У Чарли круглая мордашка и забавный набор зубов, частью крупных, частью мелких.

— Я только что пропылесосила салон! — Позади меня внезапно выросла Леда.

— Чет не линяет, — вступился за меня Чарли.

— Все собаки линяют!

Я бочком выбрался из машины, Леда метнула на меня сердитый взгляд. Все произошло быстро, как всегда, если рядом Леда. Понимаю, линька — действительно серьезная проблема, однако люди тоже линяют: уж поверьте, с них постоянно сыплются волосы и всякие чешуйки.

К машине, запахивая халат, подошел Берни.

— Здравствуй, Чарли.

— Привет, пап.

— Мы опаздываем в школу, — предупредила Леда.

— Увидимся на выходных, сынок.

— Разобьем палатку?

— Почему бы и нет!

— Потому что ожидается похолодание, — отрезала Леда и села в автомобиль.

— Пока.

— Пока.

Они уехали. Лучи солнца сверкали, отражаясь от заднего стекла машины. На прощание Берни помахал Чарли рукой.

Во всей этой суматохе я не заметил другой автомобиль, который остановился перед нашим домом. Женщина, стоявшая возле машины, наблюдала за нами.

Берни вопросительно посмотрел на нее.

— Вы — Берни Литтл?

— Он самый.

— Доброе утро. Меня зовут Сьюзи Санчес. — Она подошла ближе и протянула руку.

Придерживая норовивший распахнуться халат, Берни пожал ее ладонь, и его брови поползли вверх. Густые, темные брови моего напарника, если можно так выразиться, разговаривают на собственном языке.

— Из «Вэлли трибюн», — уточнила она. — Надеюсь, я не перепутала день.

— Какой день?

— Мы с вами договаривались, верно? Я должна написать статью о рабочих буднях частного детектива. Лейтенант Стайн из городской полиции порекомендовал мне вас.

— Ах да, — рассеянно произнес Берни, — припоминаю.

А я слышал что-нибудь об этом?.. Берни опустил взгляд на свои босые ноги.

— Простите, я немного задержался, — сказал он. — Видите ли… э-э… обстоятельства. Через пять минут буду готов.