Не люби красивого - Марина Серова

Дверь мне открыл Андрей. «Сюрприз!» — весело прокричал он и, не дав мне опомниться, потащил на кухню. Там за столом, на котором в беспорядке стояли бутылки, банки консервов и множество свертков разного калибра, сидел еще один наш однокурсник — Олег. Сразу после окончания Академии права он уехал в Москву, где благодаря стараниям влиятельных родственников устроился в юридический отдел российско-британской фирмы, которая занималась разработкой цифровых технологий. Работа отнимала много времени, но Олег всегда находил время приехать на день-другой в Тарасов. Появлялся он всегда внезапно и друзей собирал по тревоге. «Чтобы было время отдохнуть», — любил цитировать он известного киногероя.

— Андрей, я тебя убью, — в шутку замахнувшись, сказала я.

— При чем тут я, это все наш московский гость, — оправдывался Андрей. — Ты же знаешь, с этой стихией справиться невозможно.

— Ребята, водка стынет, — перебил его Олег. — Танюша, нашему столу не хватает женской руки.

Спорить с Олегом было бесполезно. «Только время терять», — в оправдание самой себе сказала я и принялась разворачивать свертки. Когда стол был накрыт, Олег начал разливать виски.

— Олег, я за рулем, и потом ты же знаешь, я не пью.

— Танюша, ты меня обижаешь, — с улыбкой произнес он, доставая из закромов еще одну бутылку. — Rochester Dark Ginger — ни капли алкоголя, только отборный ямайский имбирь и чистейший тростниковый сахар. Вез из самого Лондона.

Когда напитки были разлиты, Олег поднял бокал и произнес первый традиционный тост: «Здравствуйте!». Я с удовольствием попробовала остро-сладкий напиток, который мне очень понравился. «Умеет Олежка угодить женщине», — подумала я. После третьего традиционного тоста «За любовь!» нахлынули воспоминания. Мы перебивали друг друга словами: «А помнишь…», смеялись и чувствовали себя вновь юными и беззаботными.

Около двенадцати я засобиралась домой.

— Мы тебя проводим, — чуть ли не хором сказали Олег и Андрей.

— Ага, чтобы я вас потом опять домой везла. Вы ж на ногах еле держитесь. Отдыхайте уж дальше. Только не забудьте, у Олега завтра самолет.

— Я никогда не пьянею, — вспомнил Олег слова еще одного известного киногероя.

— Вот завтра и проверим, — улыбнулась я.

Чмокнув ребят на прощание, я закрыла за собой дверь.

По дороге домой, перебирая события минувшего дня, я вдруг вспомнила о предсказании. Видимо, это тот уникальный случай, когда кости ошиблись.

Нет, не ошиблись. Выйдя из машины около своего дома и по привычке посмотрев на окна своей квартиры, я увидела в них свет. «Я же точно помню, что свет сегодня не зажигала. Утром, когда я проснулась, было уже светло. Ключи от квартиры я никому не давала. Значит, в квартире либо был, либо и сейчас находится кто-то посторонний». До сих пор я имела дело только с чужими неприятностями. По роду своей деятельности я вынуждена была заниматься распутыванием мелких и крупных преступлений, жертвы которых переживали и страдали, несли потери и взывали о помощи. А теперь, похоже, неприятность случилась со мной самой. В том, что это была неприятность, а не приятный сюрприз, я нисколько не сомневалась. Кости не врут! И глупо было сомневаться в их правдивости.

Подхлестываемая этими мыслями, я влетела в подъезд и, не дожидаясь лифта, стала подниматься на свой седьмой этаж.

Дверь в квартиру оказалась запертой на ключ, видимых повреждений не было. Я вставила ключ в скважину и медленно его повернула. Дверь привычно открылась, и я вошла в квартиру. Свет горел только в большой комнате. Там за столом, на котором стояли открытая бутылка вина и два бокала, сидел Алекс. И, судя по всему, он был мертв.

«И у кого же поднялась рука на такую красоту? — совсем не к месту пронеслось у меня в голове. И как он оказался в моей квартире?» — задала я себе вполне уместный в этой ситуации вопрос. Но ни на первый, ни на второй вопрос очевидного ответа не было. Следов чужого присутствия в квартире не наблюдалось. И если не считать бутылки и бокалов на столе, никаких изменений в привычном порядке вещей не было. Я приблизилась к Алексу и приложила пальцы к сонной артерии — пульсация отсутствовала. Ни ножевых, ни пулевых ранений на теле не было. Алекс выглядел словно человек, который устал от долгого ожидания и заснул за столом.

Ситуация казалась настолько нереальной, что я почувствовала себя актрисой, снимающейся в фильме о буднях доблестной полиции. Вот сейчас режиссер скажет: «Снято!», — и весь этот кошмар развеется: Алекс оживет, из кухни выскочит Ленка, и все встанет на свои места. Но режиссер молчал, Ленка не выскакивала, а Алекс по-прежнему сидел в позе статуи. Чтобы как-то прояснить происходящее, я взяла мобильный и позвонила Ленке. «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети», — проинформировал меня голос цифровой барышни. Стационарный телефон отозвался длинными гудками, но результат был тот же — подруга не отвечала. Когда я попадаю в трудную ситуацию или мне нужна помощь, я всегда обращаюсь к Владимиру Сергеевичу Кирьянову, или, как я ласково называю его, Кире, подполковнику полиции, моему верному другу, с которым мы раскрыли не одно преступление. Вот и сейчас я подумала о нем, но Киря был далеко, в Египте, где нежился на теплом песочке Хургады с женой и дочками.

Звонок в полицию я отмела сразу: все улики против меня, поэтому, пока будет идти следствие, ходить мне в главных подозреваемых, а еще хуже — сидеть. Такой вариант тоже выглядел вполне реальным. Алекс иностранец, а это значит, что органы подойдут к расследованию с полной ответственностью, да еще ребят из ФСБ подключат. Нет, действовать надо самостоятельно и как можно быстрее.

«Успокойся и представь, что это совершенно посторонний тебе человек, — приказала я себе. — И делай, как учили». А учили в академии начинать с осмотра места преступления. Я тщательно осмотрела входную дверь и дверь, ведущую на лоджию (хоть я и жила на седьмом этаже, но чем черт не шутит!) — никаких следов вскрытия на них не было. Следы на полу и отпечатки пальцев на дверных ручках и на ручках кухонного шкафа, из которого брали бокалы, тоже отсутствовали. Все вещи лежали ровно на тех местах, куда я их положила или поставила. Осмотр трупа тоже ничего интересного не дал. Никаких ссадин, синяков или других следов борьбы. Все выглядело так, будто Алекс открыл дверь ключом, сел на стул и умер. И только одна деталь говорила в пользу насильственной смерти — в карманах Алекса абсолютно ничего не было, если не считать носового платка. Ни паспорта, ни водительских прав, ни билета на самолет. Ничего.

«Итак, что мы имеем? — сев в кресло, спросила себя я. — Да ничего мы не имеем, кроме трупа, который неизвестно как оказался у меня дома. И от которого надо как можно быстрее избавиться. Иначе мне вряд ли дадут найти того весельчака, который сыграл со мной такую злую шутку».

Чтобы как-то выиграть время, я решила отвезти труп Алекса в старый заброшенный парк на окраине Трубного района. Перспектива спустить бездыханное тело с седьмого этажа и погрузить его в машину меня не пугала. Это с виду я была хрупкой девушкой. Но на самом деле у меня черный пояс по карате и сотни часов изнуряющих тренировок, после которых мое тело превратилось в послушную машину, способную выполнять любую физическую работу.