Искушение Данте - Джулио Леони

Указав на рану в затылке покойного, Данте сказал:

— Его оглушили сильным ударом сзади, а потом он задохнулся.

— Его повесили?

— Нет, — ответил поэт, ощупывая веревку, поддерживавшую труп в неестественной позе. Она была слишком слабо затянута, чтобы задушить несчастного. — Пока он был без сознания, преступник связал ему руки за спиной и привязал за шею к бревну веревкой, которая потом и держала труп. Может, убийца что-то выпытывал у своей жертвы… Потом он стал лить на него известковый раствор, который застыл и превратился в посмертную маску. Смотрите! — Данте вытянул руку, в которой держал маску.

На известке отпечаталось лицо убитого, искаженное нечеловеческой мукой. К маске прилипли волосы с проседью и куски кожи.

Не в силах больше смотреть на обезображенное лицо убитого, Данте поднял взгляд на огромную мозаику за спиной у покойника. Заинтересовавшись, он поднял факел еще выше. В свете факела поблескивали разноцветные камешки, упавшие к подножию лесов. На стене виднелись следы того же известкового раствора.

— Убит орудием своего же мастерства, — пробормотал поэт и отошел подальше, чтобы лучше рассмотреть огромное мозаичное панно.

На стене виднелась величественная фигура старца высотой примерно в шесть локтей. Он смотрел куда-то вправо. Колени старца были слегка согнуты, правая нога приподнята, словно он собирался куда-то ринуться. Правая рука простерта вперед. Благодаря своему незаурядному мастерству художник сумел воплотить в холодном камне живые человеческие эмоции. Тело старца было выложено из разноцветных материалов. Голова — из золотых пластинок, покрытых эмалью. Грудь и плечи серебряные. Живот вплоть до бедер — из кованых медных пластинок, а левая нога — из кусочков железа. Правая нога была выложена из каких-то красноватых квадратиков. Это был не металл, а, наверное, терракота. В некоторых местах фигуры кусочков мозаики не было, словно художник отбил их, чтобы заменить другими.

— Над этой мозаикой работал мастер Амброджо, когда смерть уже распростерла над ним свои крылья, — задумчиво сказал Данте. — Но почему же?..

— А что это значит? — перебил поэта капитан, робко разглядывающий картину.

Данте взглянул на капитана. На этот раз благосклонно.

— Это сцена из Ветхого Завета. Однажды языческому царю Навуходоносору во сне явилась статуя, изображавшая падение человечества со времен далекого Золотого Века. Пройдя серебряную, бронзовую и железную эпохи своего существования, человечество вот-вот обратится в прах, каковой и является грязная глина.

По сторонам от старца художник наметил камешками очертания башен, стен и храмов — словно великан намеревался покинуть город слева от себя и направиться в более большой, расположенный справа. Данте встал по правую руку от фигуры, привлеченный одной деталью среди леса башен и куполов, поднимавшихся из-за зубчатых стен. Он сразу узнал это строение даже по эскизу, поскольку видел его во время поездки в центр мирового христианства. Замок Святого Ангела, построенный на огромных обломках гробницы императора Адриана.

Значит, старец направлялся в Рим. Страдающее и погрязшее в грехах человечество шло в Святой Город, надеясь получить отпущение грехов по случаю Centesimus — великого юбилейного года, объявленного Бонифацием VIII, чтобы отпраздновать начало нового века!

Данте снова повернулся с факелом к мертвецу. Интуиция подсказывала поэту, что между изображенной на стене фигурой и убийством существует некая связь.

— Тебя не случайно убили у подножья мозаики, — прошептал поэт на ухо мертвому мастеру. — Твое творение связано с твоей смертью!

Капитан напряженно прислушивался к тому, что шепчет Данте.

Большая часть стены вокруг огромной фигуры была подготовлена для дальнейших работ. В конечном итоге мозаика должна была стать огромным панно. А может быть, мотив убийства связан не с тем, что уже изображено, а с тем, что художник только собирался изобразить? Данте быстро осмотрел всю апсиду, но ничего не нашел. Вокруг лежали только доски.

— Обыщите здесь все! — приказал он стражникам. — Ищите холсты, бумагу с рисунками. Должны же где-то остаться эскизы мозаики.

Стражники подняли над головами факелы и стали обшаривать храм. Их поиски возглавил капитан, обрадовавшийся возможности убраться подальше от человека, шептавшегося с мертвецами. Поэт же продолжал изучать пейзаж за фигурой на стене. Маленький город, расположенный слева, мог быть любым из многочисленных укрепленных городков, которые часто изображали на модных нынче фресках в итальянских церквах. В его изображении не было ничего такого, что помогло бы Данте угадать его название. Разве что ворота на одном участке стены, вершину которых украшали четыре львиные головы… Как раз рядом с ними на штукатурке было что-то нацарапано. Данте наклонился поближе.

Тем временем вернулся капитан.

— Ничего нет, мессир. Только мусор и инструменты. Никаких бумаг. Никаких холстов.

Данте раздражал этот глупец. Он быстро повернулся и протянул капитану факел.

— Посветите мне! Хоть какая-то польза от вас будет!

Капитан с обиженным видом взял факел. Впрочем, любопытство быстро взяло верх над обидой.

— Вы говорили, что мастера привязали к бревну еще живым. Почему вы так думаете?

— Да потому, что даже со связанными за спиной руками он умудрился что-то написать на стене. Вряд ли покойник сумел бы это сделать, — объяснил Данте, показывая на знаки, нацарапанные на стене за спиной убитого.

Капитан осветил стену факелом. На стене среди красноватых пятен виднелись какие-то полоски, которые Амброджо в отчаянии провел чем-то острым. При ближайшем рассмотрении оказалось, что они похожи на буквы «IIICOE».

Данте наклонился поближе к едва заметным знакам. По всей видимости, Амброджо вывел их острым краем камешка для мозаики. Капитан внимательно следил за каждым движением поэта и тоже наклонился поближе. Потом он выпрямился.

— Ну да… И что же, по-вашему, здесь написано, мессир Данте?

— Пока не знаю. Может, это число девяносто восемь римскими цифрами и начало какого-то слова, которое мастер не успел дописать. Но это так — предположение…

Предположением было и то, что художник начертал эти знаки перед смертью. Это вполне могла быть какая-нибудь рабочая надпись, давно красовавшаяся на стене. Вариантов было много.

— А кто нашел труп? — немного подумав, спросил Данте.

— Один пастух, который искал свою овцу. По крайней мере, так он сказал. Но может, он залез сюда что-нибудь украсть… Он страшно перепугался, найдя мертвеца!

Задумавшись, Данте стал оглядываться по сторонам. У него опять разболелась голова. Очень болели глаза. Его снова затошнило. Надо отдохнуть. Все равно в церкви больше нечего делать!

— Прикажите вашим людям отвезти труп в морг неизвестных больницы Мизерикордия. Пусть отвезут его на вашей повозке. Я вернусь пешком. Прикажите страже у ворот, чтобы меня пропустили.