Со смертью от Дун... - Рут Ренделл

Мертвое тело

Не окоченело,

Так ради Христа

Слезы утрите ей,

Нежно отрите ей

Щеки, уста!

Очи открытые

С болью гнетущею

Сквозь незабытое,

Тиной покрытое,

Смотрят в грядущее

Томас Гуд. Мост вздохов[5]

Утром в среду курьер пекаря, недавно принятый на работу, заехал на ферму, расположенную по пути из Кингсмаркхэма в Помфрет, владельцем которой был некий Прюэтт. Там никого не оказалось, так что он оставил большую буханку белого и маленькую черного на подоконнике и пошел назад к своему фургону, не закрыв за собой ворота.

В них ткнулась мордой корова. Ворота распахнулись. Остальное стадо, с десяток коров, последовало за нею и потопало прочь по извилистой тропинке. К счастью для мистера Прюэтта (поскольку дорога, по которой они шли, была проселком), их внимание привлекли заросли осота на опушке маленького леска. Одна за другой они побрели через опушку, сгрудились у осота и стали его жевать, постепенно уходя в заросли. Шиповник тут был густой, а лес — темный. Осота и сочной травы больше не было. Заблудившиеся и испуганные, коровы стояли на месте и мычали, зовя на помощь.

Тут, в лесу, пастух Прюэтта их и нашел — а также труп миссис Парсонс. И было это в половине второго.

В два Вексфорд и Барден уже приехали на место в машине Бардена, а Брайант и Гейтс привезли доктора Крокера и двух фотографов. Прюэтт и пастух, Байсаут, воспитанные криминальными телесериалами, ничего не трогали, и Маргарет Парсонс лежала так, как Байсаут ее нашел, — комком мокрой материи, с желтым кардиганом, натянутым на голову.

Барден отодвинул ветки, чтобы они с Вексфордом смогли подойти поближе, и полицейские остановились возле трупа. Миссис Парсонс лежала возле ствола боярышника высотой примерно в восемь футов. Сучья, торчавшие наружу и вниз, как спицы зонтика, создавали почти непроницаемый круглый навес.

Вексфорд наклонился и осторожно поднял кардиган. У нового платья вырез на спине был ниже. Шею охватывала багровая полоса, словно тонкая резинка.

Барден заглянул в голубые глаза, которые словно уставились на него в ответ. Джин сказала — старомодное личико, лицо, которого не забудешь. Но он забудет его, как забывал все такие лица. Никто не произнес ни слова. Тело сфотографировали с различных ракурсов, доктор обследовал шею и распухшее лицо. Затем он закрыл ей глаза, и Маргарет Парсонс перестала смотреть на них.

— Ах ты… — сказал Вексфорд. — Ах ты… — Он медленно покачал головой. Действительно, больше сказать было нечего.

Через мгновение он опустился на колени и пошарил в прошлогодних листьях. В пещерке из тонких изогнутых ветвей было тесно и неприятно, но ничем не пахло. Вексфорд подхватил тело под мышки и перевернул его, ища кошелек и ключи. Барден увидел, что он что-то поднял с земли. Это была полусгоревшая спичка.

Они вышли из-под боярышникового навеса на свет, если можно так сказать, и Вексфорд спросил Байсаута:

— Сколько здесь пробыли коровы?

— Часа три с гаком, сэр.

Вексфорд многозначительно глянул на Бардена. Лесная почва была вытоптана напрочь, а голая земля заляпана коровьим навозом. Если тут и были следы борьбы, коровы Прюэтта затоптали все это еще до ланча. Вексфорд отправил Брайанта и Гейтса пошарить в лабиринте полных комаров зарослей ежевики, а они с Барденом вернулись к машине вместе с фермером. Мистер Прюэтт принадлежал к породе так называемых фермеров-джентльменов, и его начищенные сапоги для верховой езды, сейчас несколько заляпанные, были всего лишь принадлежностью образа. Приталенный пиджак табачного цвета с кожаными накладками на локтях был сшит по заказу.

— Кто пользуется этой дорожкой, сэр?

— У меня по ту сторону дороги на Помфрет пасется стадо джерсийских коров, — сказал Прюэтт; акцент у него был скорее аристократический, чем сельский. — Байсаут гоняет их туда утром и назад днем по этой самой тропинке. Иногда трактор заезжает…

— А влюбленные парочки?

— Бывают случайные машины, — с отвращением сказал Прюэтт. — Конечно, это частная дорога, как подъезд к вашему личному гаражу, старший инспектор, но в наши дни никто не уважает чужой собственности. Не думаю, чтобы кто из местных парней и девушек ходил сюда пешком. Здешние поля куда, скажем, приятнее. Но машины сюда порой заезжают. Машину можно загнать под эти нависающие ветви, так что ночью можно пройти прямо рядом и не заметить.

— А вы не замечали каких-нибудь незнакомых следов от шин со вторника, сэр?

— Да ладно вам! — Прюэтт махнул не слишком мощной рукой в сторону проселка, и Барден понял, что он имеет в виду. Проселок по сути дела раскатали колесами в широкую дорогу. — Трактора ездят туда-сюда, скот топчется…

— Но у вас есть машина, сэр. Странно, что при таком движении никто не заметил ничего необычного.

— Не забывайте — эта дорога только для въезда и выезда. Никто тут поблизости не ошивается. У моих людей полно работы. Они хорошие ребята, и они с ней справляются. В любом случае можете вычеркнуть нас с женой — мы были в Лондоне с понедельника до нынешнего утра, да и пользуемся мы по большей части передним подъездом. Этот проселок — просто чтобы срезать путь, старший инспектор. Он хорош для тракторов, но моя машина тут забуксует. — Он помолчал, затем резко добавил: — Когда я в городе, мне плевать, если меня принимают за работягу.