Снежный киллер - Алексей Макеев

Захватив в комнате погибшего его лыжи (одна из них треснула вдоль, у другой было сломано крепление), Гуров и Абуладзе направились к подъемнику.

– Если я не ошибаюсь, Семенов катался не только вчера вечером, он каждый вечер отправлялся на трассу? – спросил Гуров по дороге.

– Да, Игорь страстно увлекался горными лыжами, участвовал в соревнованиях – конечно, на любительском уровне, – отвечал ресторатор. – И старался не пропустить ни одного часа, когда имелась возможность покататься.

– Вы наверняка не раз наблюдали, как он собирается на трассу, – продолжал Гуров. – Ведь так?

– Да, я видел это много раз, – кивнул Абуладзе.

– У каждого спортсмена, который внимательно относится к своему делу, есть своего рода ритуал подготовки, – сказал Гуров. – Те, кто занимается лыжными гонками, например, измеряют температуру снега, выбирают смазку, наносят ее. А горнолыжники, я знаю, внимательно проверяют крепления. Семенов это делал?

– Да, обязательно. А почему вы об этом спрашиваете?

– Мне надо точно представить картину того, как ваш друг вчера отправился кататься, – объяснил сыщик. – Я должен знать все обстоятельства. Тут нет мелочей! И я хочу, чтобы вы мне помогли восстановить все детали вчерашнего вечера.

– Я охотно все расскажу, – кивнул ресторатор.

– Итак, ваш друг проверил крепления. А что еще он делал?

– Ну, он надел костюм… То есть сначала надел костюм, потом вышел из пансионата и проверил крепления… Надел очки… Вот, кажется, и все.

– Скажите, а он ничего не пил перед выходом?

– Вы имеете в виду спиртное? Нет, ни в коем случае! Игорь никогда так не поступал. Он относился к горам крайне ответственно. И вообще он никогда не злоупотреблял…

– Вы меня не поняли, – остановил его Гуров. – Я имел в виду не только спиртное. И даже вовсе не спиртное. Знаете, иногда люди что-то едят. Такой, знаете, перекус. Пьют кофе…

– А, вы об этом! Нет, непосредственно перед выходом Игорь ничего не ел. Но за полтора часа до этого у нас было нечто вроде полдника.

– Бутерброды?

– Нет, никаких бутербродов. Мы все сторонники здорового питания, а Игорь особенно. Овощные и фруктовые салаты, соки… Игорь особенно любил такой тропический салат – манго, папайя, персики. И еще креветки.

– А пил он, значит, только сок?

– Нет, не только сок, еще чашку кофе.

– А кто вчера варил этот кофе?

– Кто варил… – Абуладзе задумался. – Дайте вспомнить… Может, я? Хотя нет. Или Лидия? Нет, знаете, не могу вспомнить. А почему это так важно?

– Все может быть важно. Постарайтесь все же вспомнить. Если получится, скажите мне, ладно?

– Обязательно! – заверил его ресторатор.

Тем временем они дошли до подъемника, отстояли небольшую очередь – был разгар дня, и все обитатели долины устремились на трассы, – потом забрались в кресла и отправились на гору. Вниз уплывали сверкающие снежные склоны, ярко светило солнце. Впереди и позади их раздавались веселые голоса, смех, и не верилось, что здесь произошла трагедия, а возможно, и преступление.

Однако Гурова, как видно, эта курортная обстановка не расслабляла, и в преступление ему вполне верилось.

– Скажите, кто первым заметил вчера долгое отсутствие Семенова? – спросил он.

– Первым, первым… – вновь задумался его спутник. – Да, вспомнил! Первой забеспокоилась Ксюша, его дочь. Мы все – то есть я, Настя, Лидия, Молчанов – сидели в гостиной, ждали Игоря, чтобы сесть ужинать. Смотрели телевизор. И тут Ксения вышла из своей комнаты и сказала: «Смотрите, как темно! А папы все нет». Тогда Лидия отозвалась: «А ты ему позвони. Может, он уже спустился и с кем-нибудь беседует». Ксения ей на это заметила: «Ты будто не знаешь, что папа никогда с собой телефон не берет. Хочешь, проверю?» Она набрала номер отца, и действительно, мы услышали, как телефон отозвался – из его комнаты…

– Так, а дальше?

– Прошло еще минут пять. Ксения обратно к себе уже не ушла. Все ходила по гостиной, смотрела за окно. Потом заявила: «Ну, вы как хотите, а я пойду папу искать». Я, конечно, сказал, что пойду с ней. С нами пошли также Саша – я вам о нем уже говорил, это молодой парень, поклонник Ксении, он у нее сидел в тот вечер, – а еще Настя и Павел, помощник Семенова.

– Значит, всего пошли пять человек?

– Да, мы пошли впятером. Дошли до подъемника. Все думали, что он вот-вот попадется нам навстречу, но этого не случилось. Подъемник уже не работал. Тогда я отправился к механику и попросил его включить. Это оказалось непросто. В конце концов я ему попросту заплатил, и мы смогли поехать наверх. Стояла уже глубокая ночь. В этой темноте мы прошли всю трассу, до самого низа, но Игоря так и не нашли. К этому времени я уже понял, что случилось несчастье. И когда мы вернулись в пансионат и выяснили, что Игоря нет и там, я убедил Лидию позвонить в Тырныауз, в полицию. Она так и сделала. Но мы, конечно, не могли просто так лечь спать. Решили пройти по всем гостиницам, пансионатам. Была такая надежда, что он вдруг встретил на трассе кого-то знакомого и тот зазвал его к себе в гости. И мы пошли его искать…

– Так впятером и ходили?

– Да, почти до самого утра. А утром…

– Нет, про сегодняшнее утро вы расскажете потом, – прервал его Гуров. – А сейчас скажите мне вот что: Семенов был богатым человеком?

– Да, очень богатым, – заверил Абуладзе. – Его состояние в настоящий момент оценивается примерно в тридцать-сорок миллионов.

– Ну, это не так много, – заметил Гуров.

– Нет, вы, наверно, меня не поняли, – уточнил ресторатор. – Я имел в виду доллары. В рублях это будет свыше миллиарда.

– И кому достанется это состояние?

– Вообще-то это информация конфиденциальная… – сказал Абуладзе, понизив голос, словно в кресле подъемника кто-то мог его услышать. – Я об этом знаю, потому что Игорь со мной поделился как с ближайшим другом…

– Давайте договоримся так, – строго сказал ему Гуров. – Или я начинаю вести расследование – и тогда вы сообщаете все сведения, которые мне нужны и которые у вас имеются. Или вы сообщаете лишь то, что, по вашему мнению, можно рассказать, что не составляет семейную тайну, что никому не повредит и так далее, – но рассказываете это все кому-то другому. Не мне. Потому что я в таком случае никаким расследованием заниматься не буду. Никаких умолчаний, никакой «конфиденциальной информации» быть не должно. Я должен знать абсолютно все! Так что давайте решайте.