Знак алхимика. Загадка Исаака Ньютона - Филип Керр

Ньютон вышел из дома и показал мне маленький, довольно запущенный садик с оградой, который раскинулся у основания башни Мартина. Теперь он тоже стал моим, раз принадлежал смотрителю.

– Вы можете выращивать здесь овощи, – предложил Ньютон.– Тогда не забудьте угостить меня. А вообще здесь очень приятно сидеть летом, если вы не боитесь привидений, хотя, по правде говоря, когда вы начнете на меня работать, времени на глупые фантазии у вас не останется. Сам я очень скептически отношусь к привидениям, но в стенах Тауэра найдется немало желающих рассказать, что они видели того или иного призрака. По большей части я считаю их болтовню обычной чушью. Однако не секрет, что множество людей встретило свою смерть в этой крепости, причем самую жестокую, чем и объясняется возникновение суеверий: страшные истории всегда влияют на воображение невежественных людей. Поговаривают даже, что вашего предшественника напугал призрак, но я в это не верю. Скорее похоже, что он состоял в одной шайке с фальшивомонетчиками и сбежал из страха, что его схватят и повесят. Его исчезновение странным образом совпало с моим появлением на Монетном дворе, и это, разумеется, вызвало у меня подозрения.

Новость о моем исчезнувшем предшественнике немного меня обеспокоила, и я решил побольше узнать о нем, так как у меня возникло предчувствие, что моя новая должность окажется более опасной, чем я предполагал.

– Как его звали? – спросил я.– Неужели по этому поводу не проводилось расследования? Грустно видеть, что репутация моего предшественника испорчена и что его честность ставится под сомнение. Если я тоже исчезну, надеюсь, вы будете обо мне более высокого мнения.

– Ваша озабоченность делает вам честь, – признал Ньютон.– Его звали Джордж Мейси. И расследование, насколько мне известно, проводилось.

– Но послушайте, сэр, разве исключена вероятность того, что Джордж Мейси – жертва, а не преступник? Ведь вы сами говорили, что мы имеем дело с отчаянными людьми. Быть может, его убили?

– Быть может, сэр? Быть может? Это произошло шесть месяцев назад, когда я еще делал свои первые шаги в чужом для меня месте. И я не могу строить гипотезы через полгода после исчезновения человека. Для меня самый лучший и надежный способ рассуждений состоит в том, чтобы сначала тщательно собрать все факты и только потом перейти к гипотезам, которые позволят объяснить эти факты. А то, что могло или не могло произойти, меня не занимает. При расследовании тайн и сложных проблем анализ должен предшествовать созданию гипотез. Таков мой метод, мистер Эллис. Он полностью соответствует моему складу ума, сэр. Однако ваши вопросы показывают вас с наилучшей стороны. Я и впредь буду ценить вашу честность и не стану пытаться изменять вас. Но старайтесь всегда говорить по существу. И поскорее принимайтесь за изучение моего научного метода, потому что он окажется вам полезен в будущем, а у нас сложатся хорошие отношения.

– Я буду с великим усердием изучать вас и ваш метод, сэр, – обещал я.

– Ну а что вы скажете о доме и саде?

– Мне они очень нравятся, доктор Ньютон. Думаю, мне необыкновенно повезло, что я попал к вам на службу.

И это было чистой правдой. Никогда прежде я не имел собственного жилья. В колледже я жил в одной комнате с другим студентом; то же самое и в университете. Какое огромное удовольствие закрыть за собой дверь дома и остаться наедине с самим собой! Всю жизнь мне приходилось искать себе место подальше от братьев и сестер, студентов и других адвокатов, чтобы почитать или просто помечтать. Однако первая же ночь, проведенная в моем новом доме в Тауэре, едва не оказалась последней.

Я рано улегся в постель, прихватив с собой несколько работ по совершенствованию английских монет, написанных ведущими специалистами того времени, в том числе доктором Ньютоном, сэром Кристофером Реном, доктором Уоллисом и мистером Джоном Локком. Все они были одобрены регентским советом в 1695 году, и Ньютон предполагал, что они дадут мне неплохое понимание проблем перечеканки. Однако подобное чтение на сон грядущий оказалось не менее скучным, чем все, что попадало мне в руки с тех пор, как я оставил занятия юриспруденцией. И потому часа через два я поставил свечу в камин и натянул на голову одеяло, забыв о суеверных фантазиях, посетивших меня чуть раньше.

Не знаю, сколько времени я проспал – полчаса или немного дольше, но пробуждение было мгновенным, словно я вдруг выбрался из могилы и вернулся к жизни. У меня тут же возникло ощущение, что я здесь не один. Задержав дыхание, я понял, что в черных тенях моей спальни дышит кто-то еще. Я сел на постели и, чувствуя, как отчаянно колотится в груди сердце, начал вслушиваться в темноту, словно пророк Самуил. Постепенно я различил в своей спальне слабый звук, как будто кто-то дышал через трубку или стержень гусиного пера. От этого звука у меня волосы встали дыбом.

– Ради бога, кто здесь? – выкрикнул я, спрыгнул с кровати и направился за огарком свечи в камине, чтобы зажечь другую свечу и осветить спальню.

Из темноты донесся голос, от которого внутри у меня все похолодело.

– Немезида, – проговорил этот голос.

Мельком мне удалось увидеть лицо мужчины, и я уже собрался ему ответить, когда он с дикой яростью бросился вперед и, швырнув меня обратно на кровать, навалился всем своим телом. В следующий миг он попытался выдавить мне глаза большими пальцами, и я дико завопил. Мой враг обладал невероятной силой: хотя я сумел нанести ему несколько сильных ударов по голове, он не ослабил хватки, и я решил, что если он не ослепит меня, то непременно прикончит. Движимый отчаянием, я оторвал его руки от своего лица, и тогда он, не теряя времени, сомкнул их у меня на горле. Понимая, что он вот-вот меня задушит, я принялся изо всех сил отбиваться ногами, но без особого результата.

Через несколько мгновений я почувствовал, как огромная тяжесть исчезла с моей груди, и решил было, что душа моя начала свой путь в небеса, но довольно скоро сообразил, в чем дело. Два дворцовых стражника Тауэра стащили с меня нападавшего и держали его мертвой хваткой. Должен заметить, что он сохранял полную невозмутимость, и я даже засомневался, того ли они схватили, кого нужно.

Третий человек, сержант Роэн из гарнизона Тауэра, помог мне прийти в себя при помощи стаканчика бренди, и вскоре я смог подняться на ноги и в свете фонаря, принесенного дворцовыми стражниками, рассмотреть человека, который на меня напал.

– Кто вы? – прохрипел я не своим голосом.– И почему вы на меня набросились?

– Его зовут мистер Твистлтон, – доложил сержант Роэн, чей выговор показался мне необычным.– Он оружейник из Тауэра.

– Я на вас не нападал, сэр, – сказал Твистлтон с таким невинным видом, что я ему почти поверил.– Я не знаю, кто вы. Это я на другого джентльмена напал.

– Вы не в своем уме? – с трудом сглотнув, поинтересовался я.– Здесь больше никого нет. Ну же, сэр, что я вам сделал и почему вы на меня набросились?

– Он действительно сумасшедший, – пояснил Роэн.– Но как вы и сами видите, сейчас он не опасен.