Испанский капкан - Алексей Макеев

– Мы же не знаем всего, – пожал плечами Крячко. – Мало ли что ему сообщили насчет Неверова из центра? Не зря же этот засранец поменял документы и так глупо повел себя, когда увидел нас на посадке в самолет. Должно быть, на этот раз он где-то уж очень сильно засветился.

– Ну, так или не так, а нас это сейчас мало касается, – подытожил Гуров. – Нам бы со своими делами разобраться. Пошли искать телефон!

Связь и в самом деле была здесь превосходной. Через пять минут Гуров и Крячко нашли переговорный пункт, а через семь минут уже разговаривали с генералом Орловым, хотя по соображениям конфиденциальности о званиях никто в этот момент не вспоминал.

– Говорите, никто не встретил? – мрачно переспросил Орлов. – Это хреново. Мне это не нравится, ребята. И я бы с легким сердцем скомандовал вам отбой, но не в моих это сейчас силах. Чтобы отменить эту операцию, мне нужно время. Да и вам, наверное, обидно бросать все вот так ни с того ни с сего, как ты сам-то это видишь?

– Я вижу только одно, – сурово ответил Гуров. – Вокруг чужая земля. Кстати, неподалеку католический монастырь просматривается. А в чужой монастырь, как известно…

– Упаси бог! – испугался генерал. – Никаких монастырей! Нам этого не нужно ни под каким видом! Это ты совершенно правильно подметил насчет территории. Территория ваша под нашу юрисдикцию не подпадает, следовательно, и вести себя нужно соответственно – как на чужой территории. Но ведь совсем не обязательно выходить за рамки разумного, правда? Вы – туристы. Что может помешать вам посмотреть окрестности, поваляться на пляже, прокатиться на пароме до острова Рокамболь?.. Ты меня понимаешь? К сожалению, у нас нет больше никаких каналов связи с этим человеком. Но тот факт, что он вас не встретил, кажется мне очень серьезным. Вы должны получить полную информацию о состоянии дел. Ведите себя совершенно естественно, наслаждайтесь солнцем… Как, кстати, там погода?

– Погода прекрасная. Двадцать шесть, безоблачно, легкий ветер с моря, – сказал Гуров. – Только, знаешь, Петр, это не моя грядка. Я не могу вести себя естественно в неестественной ситуации. Постараемся сделать, что в наших силах, но многого от нас ждать не стоит. Мы появимся на этом острове, попробуем навести справки. Вот и все, что я обещаю. Никаких конкретных действий предпринимать не будем однозначно. Это Абрамов имел связи в здешней полиции, а мы с Крячко вообще ни одного полицейского еще и в глаза не видели. Можно таких дров наломать, что мало не покажется.

– Никаких дров! – с горячностью сказал генерал. – В рамках разумного. Сдержанное любопытство – это максимум того, что мы можем себе позволить. Мы же должны озаботиться судьбой нашего соотечественника! В общем, вы лучше меня во всем разберетесь. Завтра жду вашего звонка.

Полковник Крячко, который слышал все, что говорил генерал, торжествующе ухмыльнулся.

– Ну, кто был прав? – спросил он. – Все-таки Петр – мудрый руководитель. Значит, двигаем на пляж?

– Двигаем в порт, – хмуро сказал Гуров. – Выясняем, как проще добраться до этого чертова Рокамболя, и отплываем. Нужно раз и навсегда определиться – что мы здесь с тобой делаем, а потом уже будем думать про девушек на пляже и про испанские вина.

– Да ладно уж, вина! – разочарованно пробормотал Крячко. – Хоть пирожок какой-нибудь перехватить! Узнаю полковника Гурова. Он прежде всего беспощаден к своим. Отсюда и его успехи на карьерной лестнице, зарубежные командировки и прочие блага, которые он выстроил буквально на костях своих подчиненных…

– Полковник Гуров беспощаден прежде всего к себе! – назидательно поправил его Гуров. – К себе! Вот откуда все блестящие успехи, отсвет которых падает даже на подчиненных, абсолютно этого не заслуживающих. В общем, кончаем трепаться и едем! Думаю, рациональнее будет все-таки взять такси, потому что с нашим знанием языка добираться на метро опасно. Главное – объяснить таксисту, что нам нужен порт.

Объяснить это оказалось не слишком сложно – Крячко попросту ткнул пальцем в нужную точку на своем туристическом проспекте. Таксист оказался сообразительным и совсем не назойливым парнем – он довез своих пассажиров до места, ни разу не раскрыв рта. Мимо пролетали засаженные раскидистыми платанами бульвары, сверкающие зеркальными окнами небоскребы, преисполненные мрачноватого достоинства готические соборы, переливающиеся радужными блестками фонтаны, а таксист помалкивал, даже словечка не замолвив в пользу хотя бы одной достопримечательности. Возможно, оценив степень языковой подготовленности гостей, он просто не хотел метать бисер перед свиньями.

Зато он быстро среагировал на тревожные нотки сомнения, появившиеся в диалоге Гурова и Крячко, когда те поняли, насколько велик морской порт в городе.

– Черт их знает, где у них здесь этот причал? – вертя по сторонам головой, пробормотал Крячко. – Вот и разберись тут! Главное, все не по-русски!.. А Петр тебе так расписал, будто здесь уже целая колония.

– Ну не здесь, положим, – возразил Гуров, – а на Рокамболе…

– О, Рокамболь! – со странным выражением сказал таксист и улыбнулся какой-то натужной пластмассовой улыбкой. – Исла русо!

– Во-во! Она самая! – обрадовался Крячко. – Нам бы только до этих «руссо туристо» добраться!

Таксист выслушал его и кивнул так уверенно, будто русский был его родным языком. Он газанул и помчался мимо развернутой во всю ширь побережья портовой панорамы: мимо уткнувшихся в поднебесье подъемных кранов, мимо морских вокзалов, пассажирских причалов, белоснежных лайнеров, готовящихся отплыть в загадочную голубую даль. Гуров и Крячко с жадностью вглядывались в эту яркую волнующую картину, не успевая, впрочем, ничего толком увидеть, кроме мельтешения лазурных, золотых и белых пятен.

Наконец такси затормозило в самом дальнем конце порта, где суеты почти не было, но где совсем рядом из голубой дымки проступали скалистые берега, вдоль которых носились огромные белые чайки. Волны лениво плескались о край пустого причала. Таксист махнул рукой и что-то быстро произнес. Среди невразумительных звуков чужой речи Гуров уловил лишь одно знакомое слово – Рокамболь. Стало ясно, что сухопутная часть их путешествия закончилась, и дальше таксист предоставляет им полную свободу выбора.

– А не подскажете… – простодушно начал Крячко, но потом опомнился, безнадежно махнул рукой и полез вон из машины.

Вышел и Гуров. Они достали из багажника чемоданы, и таксист, слупив с них приличную сумму денег, тут же уехал.

– Я начинаю понимать наших белоэмигрантов, – сказал Крячко, глядя вслед машине, – которые устраивались в Европе таксистами. С такой профессией тут не пропадешь.

– С такой профессией нигде не пропадешь, – сухо сказал Гуров, взял чемодан и деловито зашагал к причалу.

С моря им в лица дул свежий, пахнущий йодом ветер, по синим волнам перекатывались белые паруса яхт, удаляясь к сверкающему горизонту, и от этого зрелища бескрайней свободы и у Гурова, и у Крячко невольно захватило дух. Против обыкновения они даже не обменялись по этому поводу шуточками, как это было у них принято. Остановившись на краю причала, они молча созерцали морской простор, и в этот момент к ним вразвалочку приблизился невысокий человек в штормовке и белой капитанской фуражке с «крабом». На загорелом лице человека красовалась аккуратная шкиперская бородка.