Завещание рождественской утки - Дарья Донцова

Едва покинув ресторан, я позвонила Вере и воскликнула:

– Зарецкий больной на всю голову. Ты знаешь, что он купил бизнес Кузьмичева?

– Да, после твоего отъезда из «Элефанта» эта новость свалилась нам на голову, – ответила Филиппова. – Но, Вилка, это не говорит о помешательстве Ивана Николаевича. Наоборот, свидетельствует о его светлой голове. Псих прорву денег не заработает.

– Зарецкий собирается забросать книгами Арины Виоловой всю поверхность Земли, а потом отправить детективы на Марс, Венеру и далее по списку, – наябедничала я.

– Ну и чем ты недовольна? – хмыкнула пиарщица. – По-моему, надо скакать от радости. Вилочка, откуда столь пессимистический настрой? Ах да, ты скучаешь по Косте, вот и видишь мир в черном свете.

– Банкир притащил в ресторан букет из тысячи роз! – не останавливалась я. – Огромную клумбу!

– Здорово. А мне никогда столько цветов не дарили, – позавидовала Филиппова.

– Знаешь, какой праздник организовывает Зарецкий? – заорала я, проскакивая перекресток на красный свет. – Угадай с трех раз.

– Он не говорил. Предполагаю, что день рождения?

– Нет! – фыркнула я.

– День, когда впервые купил книгу Виоловой?

– Мимо. Осталась последняя попытка.

– Тогда Новый год. Сейчас декабрь, до прихода Деда Мороза всего ничего осталось.

– Проиграла, – объявила я. – Похороны!

В трубке повисла тишина. Потом Вера осторожно спросила:

– В смысле?

– Похороны, – повторила я, – вот и весь смысл.

– Ага, – пробормотала пиарщица, – забавно.

– Обхохотаться можно, – процедила я. И процитировала любимое выражение подростков, сидящих в Интернете: – Ржунимагу!

– А кто у него умер? – полюбопытствовала Филиппова.

– Он сам, – отчеканила я.

– В смысле? – вновь задала тот же вопрос Вера.

– Экая ты непонятливая, – укорила я ее. – Иван Николаевич желает подготовить свое погребение.

– Э… ну… да… – забормотала Вера. – Извини, можно я перезвоню через пять минут? Мыло по мордочке течет, решила душ принять…

– Куда прешь, мартышка за рулем? – заорал кто-то из телефона прямо мне в ухо. – Напокупают прав!

– Когда твоя ванна перестроится в нужный ряд, звякни, – ехидно сказала я и отсоединилась.

Прекрасно знаю, что сейчас Вера принялась спешно набирать номер владельца «Элефанта», моего друга Гарика Реброва. Я нажала на экран телефона… Точно, у него занято.

Вера позвонила, когда я притормозила возле супермаркета.

– Вилочка! Учитывая некоторые обстоятельства…

– А именно покупку Зарецким бизнеса Кузьмичева… – перебила я. – Давай говорить откровенно.

– Мы с Гариком очень просим тебя не отказывать Ивану, – заныла Вера. – Очень!

– Когда твоя ванна приедет домой? – осведомилась я.

– Минут через двадцать. Ну не сердись! Я растерялась, услышав про похороны, не знала, как реагировать.

– Приеду через полчаса, – пообещала я. – Купить пиццу?

– Здорово! – обрадовалась Вера. – Жду. Готова посыпать голову пеплом из камина.

– Не стоит, – усмехнулась я. – Лучше просто разожги в нем огонь – на улице слякотно и промозгло.

Едва я вошла в супермаркет, трубка снова зазвенела – теперь меня вызывал Ребров. Слушая, как он нахваливает Зарецкого, именуя Ивана Николаевича гениальным стратегом, великим бизнесменом и другом «Элефанта», я бродила между холодильниками, выискивая любимую пиццу Веры – с салями, красными перчиками и оливками.

– У каждого человека свои тараканы, – гудел Гарик, – и у Ивана они не самые жирные.

– Угу, – пробормотала я.

– Ну, хочет человек отрепетировать свой уход на тот свет. И что?

– Ничего, – согласилась я, – так все поступают.

– Зарецкий педантичный человек, он боится, что скорбная процедура пройдет не на должном уровне, – пел Ребров. – Знаешь, сколько он стоит?

– Ты сейчас о цене гроба ведешь речь? – уточнила я.

– Нет, про живого Ивана. У мужика состояние почти в миллиард. Зачем нам с Ваней ссориться? Тебе удивительно повезло, о таком фанате мечтают все писатели.

– Вот она! – воскликнула я, хватая коробку. – Надо же, последняя… Ура! Успела! Обошла на повороте двух подростков и сцапала.

– Эй, ты в порядке? – спросил Гарик.

– Пиццу нашла, – поделилась я с приятелем радостью.

– Офигеть! – возмутился Ребров. – Я говорю про огромные деньги, а ты пляшешь от радости, найдя грошовую лепешку с сыром.