Экстрасенс - Сергей Асанов

С Мишей Поречниковым, как и с упомянутыми Виктором женами, тоже творились метаморфозы, на расшифровку которых уходило немало времени.

Началось все это еще в ту пору, когда Михаил изучал отечественную историю и методику ее преподавания в том же самом педагогическом университете, в котором работал сейчас. Он был, пожалуй, одним из самых способных студентов на факультете за все время его существования. Поступив в университет с замечательным школьным аттестатом, в котором самой малости не хватило до золотой медали, Михаил с первых дней обучения запал в головы и души преподавателей как «чертовски талантливый и таинственный молодой человек». Разумеется, имя и фамилия сыграли отнюдь не эпизодическую роль в его репутации — среди преподов было полно молодых и незамужних женщин, регулярно смотревших телевизор . В кои-то веки Миша был благодарен своему далекому и недосягаемому Даже-Не-Однофамильцу.

Вступительные экзамены он сдавал довольно своеобразно. Никто не видел его взволнованным и потерянным, суматошно перелистывающим ворованные конспекты у стены в коридоре за минуту до того, как войти в аудиторию. Никому, даже его товарищам по вступительным испытаниям, не удавалось заметить, пользовался ли он шпаргалками или какими-нибудь техническими приспособлениями. Ничего подобного просто не было, но!..

Михаил спокойно входил в аудиторию, без единого движения мускулов на лице выбирал билет, так же равнодушно зачитывал номер и пробегал глазами текст вопросов. Затем он садился на первую парту, для приличия брал в руки ручку, что-то черкал на тетрадном листе, но сосредоточенный взгляд прищуренных глаз был устремлен куда-то вниз, в пол. Одновременно средним пальцем левой руки Михаил потирал висок. Преподаватели позже в один голос твердили, что испытывали в этот момент какое-то странное чувство, будто уже досрочно верили в способности этого парня и в то, что он ответит на «отлично».

— Картина маслом! — рассказывала Зинаида Храмова, замдекана дневного отделения, присутствовавшая на вступительном экзамене по истории. — Это было что-то вроде «Оставь меня, старушка, я в печали!». Посидел, почесал голову, потом встал — и убил наповал своей трактовкой Февральской революции!

— Что, неверная трактовка? — интересовались коллеги.

— Отнюдь! Трактовка просто роскошная. Я думаю, если бы Поречников взял на себя труд предварительно записать свой ответ на листке, это были бы готовые тезисы для кандидатской! Но у меня сложилось впечатление, что после того, как я поставила ему пятерку, он тут же обо всем забыл.

Слухи о красавце и умнице абитуриенте Михаиле Поречникове пронеслись по рядам преподавателей именно после этой эмоциональной презентации Зинаиды. Следующие несколько экзаменов у парня прошли как по маслу. К нему уже приглядывались, принюхивались и, кажется, даже приценивались, и когда он раскрывал рот, чтобы ответить на вопрос очередного экзаменационного билета, равнодушных в аудитории не оставалось.

Это было семь лет назад, в далеком переломном двухтысячном. В последующие годы Михаил Поречников в соответствии со всеми признанными законами природы со страшной скоростью завоевывал все новые и новые территории. И если персонажам актера Пореченкова для подобной экспансии требовались пистолеты, автоматы и недюжинная харизма, то у Мишки-студента все получалось элегантно и как будто между делом. Более того, он ничем не выдавал своего желания осваивать захваченные территории, все происходило само собой.