Портрет кавалера в голубом камзоле - Наталья Солнцева

Ей стало стыдно за свои мысли, едва Санта заявил, что видит посетительницу в первый раз.

– В самом деле?

– У меня хорошая память на лица, – серьезно подтвердил тот.

– Где она?

– Я проводил ее в каминный зал… так было заведено при Агафоне. Но если вы прикажете…

– Не будем нарушать традиции. Она представилась?

– Нет…

С легким волнением Глория переступила порог зала. Он был обставлен в красных тонах. Вишневые шторы, такая же обивка мебели, розовый хрусталь люстр. В кресле напротив восьмиугольного столика сидела миловидная худощавая женщина лет тридцати. Увидев Глорию, она привстала…

– Простите, я… мне сказали…

Она смешалась и уронила на пол белые перчатки из тонкой кожи. Санта – неуклюжий увалень – с неожиданным проворством поднял перчатки и с поклоном подал даме. Агафон сумел привить ему галантные манеры.

– Спасибо… – еще сильнее смутилась та.

Она была одета с подчеркнутой элегантностью: белый шерстяной костюм, белые сапожки, белый шарф с длинными кистями. Волосы, забранные назад в аккуратный пучок, на лбу и висках выбивались из прически, вились маленькими темными колечками.

– Могу ли я видеть… Агафона? – выдавила она.

Очевидно, этот визит дался ей с трудом. Она не знала, как называть человека, к которому приехала за важной услугой. Что иное могло заставить ее ехать зимой по ужасным дорогам в такую глушь, как Черный Лог?

– Агафон умер, – сказала Глория.

– Как… умер? Что же мне теперь… Я так надеялась на его помощь…

Дама стиснула руки с красивыми длинными пальцами и перламутровым маникюром. На запястье сверкнул увесистый золотой браслет. Судя по внешнему виду, она явно принадлежала к обеспеченному сословию… хотя ее робость и замешательство выдавали в ней человека неуверенного в себе. Это была не бизнес-леди и не супруга новоиспеченного буржуа. Скорее, содержанка какого-нибудь богатея…

«Актриса! – вспыхнуло в сознании Глории помимо ее воли. – Которая сделала карьеру на деньги спонсора… и делит с ним не только славу, но и постель…»

Однако ей не доводилось видеть сидящую перед ней женщину на большом экране или в телевизионных сериалах. Наверное, та блистает в театре. На звезду эстрады она не похожа…

Поскольку Глория не относилась к заядлым театралкам, то не знала в лицо ведущих артисток. Несколько всплывших в памяти фамилий она отбросила.

В работу включился ум и сразу завел Глорию в дебри. Она решила положить этому конец самым простым способом и попросила гостью представиться.

– Полина Жемчужная, – неохотно вымолвила та.

– Ваш сценический псевдоним?

– Вы меня знаете? – изумилась дама. – А я вас, признаться, не припоминаю. Да, Жемчужная – мой псевдоним. Но имя настоящее.

Она нервно улыбнулась уголками губ. Вероятно, впечатлительная натура с неустойчивой психикой. Под ломаной линией бровей – темные печальные глаза. На скулах – пятна лихорадочного румянца.

– Какое у вас дело к Агафону? – мягко спросила Глория.

– Глубоко личное…

– Не могу ли я заменить его?

– Разве вы… впрочем, что я спрашиваю? Мне рекомендовали Агафона как… предсказателя. Он составлял гороскопы и… Скажите, это ведь грешно, обращаться к таким людям? Ну, в общем…

Глория обратила на гостью исполненный терпения взгляд.

– Вы набожны?

– Не очень… как все, наверное. Бегу в церковь, когда гром грянет…

– У вас неприятности?

– Не надо быть ясновидящим, чтобы догадаться, – с горечью сказала посетительница. – Сюда приходят не счастья пытать! Верно?

Глория кивнула.

– Если вы боитесь греха, вам не стоило приезжать к Агафону.

– Я боюсь греха! Да, боюсь наказания Божьего! – пылко, словно на театральной репетиции, воскликнула Жемчужная. – Но еще больше меня страшит неизвестность…

– Вы хотите узнать свою судьбу?

– Не свою… ребенка!

– У вас есть ребенок?

Никакого ребенка рядом с этой молодой женщиной Глория не видела. Жемчужная взяла себя в руки и подняла на нее измученные душевными терзаниями глаза.

– Если вы можете заменить Агафона, то не должны задавать мне вопросов.

Она была права. Вряд ли карлик черпал сведения из разговоров со своими клиентами. Они приезжали, чтобы найти у него ответы на наболевшие вопросы…

– Конечно.

– Пожалуй, я доверюсь вам, – решилась гостья. – У меня нет другого выхода. Я должна знать, иначе…

* * *

Москва.

Лавров отдавал себе отчет, что, когда Глория переедет в Черный Лог, они будут видеться реже. Она не нуждалась в его постоянной опеке, как раньше.

В течение полугода после смерти ее мужа они находились бок о бок, – Глория спасала бизнес от банкротства, Лавров обеспечивал ее безопасность. Теперь нужда в его услугах и присутствии отпала. То есть он продолжал исполнять обязанности начальника охраны компании «Зебрович и партнеры», но перестал быть личным телохранителем вдовы.

«Ты перестала мне доверять? – однажды спросил он. – Я больше не нужен?»

«Только тебе известно о золотом диске[3]… – потупившись, обронила она. – О месте его хранения. Я рассчитываю на твою помощь, в случае чего…»

«Издеваешься?! Где я, а где ты? – взвился Лавров. – Из Москвы до твоей деревни два часа езды… при благоприятных обстоятельствах. Пока я доберусь, может произойти все, что угодно! В таком захолустье даже сотовая связь не берет!»

«Со мной же Санта…»

Она полагалась на бестолкового увальня, словно тот был специально обученным охранником. Впрочем, надо отдать должное покойному Агафону, – он основательно натаскал Санту. Но сможет ли слуга действовать в непредвиденной ситуации?

Всю критику Лаврова Глория если не отметала, то выслушивала с изрядной долей скепсиса.

«Мной никто не интересуется, и слава Богу! – повторяла она. – Надеюсь, дом Агафона послужит мне хорошим убежищем. Он предвидел, что я поселюсь здесь».

Лавров только сопел, подавляя приступ справедливого, по его мнению, гнева. Чертов карлик и с того света диктовал условия. А они, живые люди, вынуждены ему подчиняться. Абсурд!

В такие минуты его захлестывала бессильная ярость. Глория продолжает водить его за нос. При жизни ее мужа у Лаврова не было никаких шансов на взаимность. Когда она овдовела, у него появилась надежда. Но с каждым днем эта надежда таяла.

«Я столько сделал для нее, а она… – сокрушался начальник охраны. – Без меня ей пришлось бы туго. Я спас ее! Помог выпутаться, избежать опасности. Где же заслуженная благодарность?..»