Шерлок Холмс и доктор Джекил - Лорен Эстелман

Протестовать было бессмысленно. Я знал своего друга слишком хорошо, чтобы понапрасну сотрясать воздух, пытаясь увести Холмса с пути, на который направили его естественные склонности. Вместо этого я спустился по лестнице, уговорил дородного извозчика помочь мне занести наши чемоданы обратно в комнаты и спровадил его, наградив полусовереном за труды. К тому времени в камине уже весело пылал огонь, а Аттерсон, освободившись от пальто и цилиндра, пил наш лучший портвейн, стаканчиком которого угостил его Холмс. Однако с тем же успехом мы могли предложить адвокату и низкосортный эль: бедняга, похоже, даже не почувствовал вкус напитка. Сам Холмс, отдав долг гостеприимства, стоял возле камина и с таким усердием набивал табаком трубку из вишнёвого дерева, что можно было подумать, будто сейчас это для него важнее всего на свете.

— Скажите мне, мистер Аттерсон, — начал он, нахмурившись, — сколь далеко вы продвинулись в своём собственном расследовании? Ладно, ладно, не разыгрывайте передо мной невинность. Я ещё не встречал ни одного адвоката, который не был бы в душе детективом — и наоборот, если уж на то пошло. — Холмс оторвал взор от трубки и вперил его в нашего посетителя. Он буквально сверлил его взглядом. От недавней апатичности моего друга теперь не осталось и следа. Холмс сбросил этот кокон и расправил крылья, намереваясь направить все силы на разрешение загадки. В такие моменты воздействие его личности на окружающих было поразительным. Аттерсон заёрзал под его неистовым пронзительным взглядом.

— Вижу, скрывать что-либо от вас бессмысленно, — произнёс он, надевая очки. — Что ж, ладно. Да, я действительно провёл расследование, потому что, как адвокат Генри Джекила, обязан был сделать это, хотя и опасался, что вы обвините меня во вмешательстве. Первым делом я отправился на Кавендиш-сквер, к доктору Гесте Лэньону, нашему общему другу, — осмелюсь сказать, что, помимо меня самого, он является старейшим другом Джекила. Однако я с удивлением узнал, что эти двое не общаются вот уже лет десять, — разрыв между ними произошёл из-за расхождения во взглядах на какую-то научную проблему. Так что Лэньон не смог ничего сообщить мне об Эдварде Хайде.

— Одну минуту, — прервал его Холмс. — Упоминал ли он, в чём именно состояли разногласия, из-за которых они разошлись?

Аттерсон покачал головой:

— Лэньон ничего не сказал об этом, а только осудил теории Джекила как «антинаучный вздор». Одно лишь воспоминание об этом привело его в ярость.

— Интересно. Но продолжайте.

— Рассказывать мне осталось совсем немного — только о встрече с Хайдом.

Холмс, раскуривавший трубку, замер.

— Так вы с ним виделись? Когда? Где?

— Встреча наша была недолгой, но весьма памятной. — Адвокат вздрогнул и торопливо глотнул портвейна. — Именно из-за этой сцены и её последствий я и провёл большую часть сегодняшнего дня в блужданиях по улицам Лондона, как вы сразу догадались. Я должен был решить, что же мне теперь предпринять.

Покинув Лэньона, я пришёл к убеждению, что единственная возможность разгадать сию тайну — добиться встречи с главным действующим лицом загадочной истории. С этой целью я стал дежурить у двери, которую показал Энфилд, ибо знал, что она вела в старую прозекторскую, где Генри Джекил обустроил лабораторию. Это было единственное место, где, как я резонно надеялся, можно было рано или поздно встретить Хайда. Занятие оказалось не из весёлых, и я могу с определённой уверенностью сказать, что подобное ожидание напрочь отбило у меня какое бы то ни было желание становиться сыщиком.

Полагаю, я примелькался прохожим — в особенности одной сомнительной репутации юной леди, которая без устали пыталась навязать мне свои услуги невзирая на то, что я регулярно отклонял её любезные предложения. Как бы то ни было, шёл уже одиннадцатый час — дело было прошлой ночью, которая, если помните, выдалась ясной и холодной, — когда моё терпение наконец-то было вознаграждено и я узрел объект своего внимания.

Сначала до меня донеслись его шаги по улице, и я тотчас понял, что это он, ибо за дни и ночи ожидания уже успел изучить все походки, и ни одна из них не походила на столь необычный пружинящий шаг. Я поспешил отступить в тень. Стоило мне укрыться, как из-за угла появился этот просто одетый человечек и направился по переулку в направлении двери, шаря на ходу в кармане брюк. У входа он вытащил ключ и собирался уже вставить его в замок, когда появился я.