Тайна зимнего сада - Кэрола Данн

– А потом? – не сдавался Алек.

– Я оставалась в студии. Кажется, читала до тех пор, пока не пошла спать, – не имею ни малейшего представления во сколько.

– И вы никого не видели?

– Насколько помню, никого. Нынешняя прислуга полагает себя оскорбленной, если ее заставляют работать после обеда. Хотя сейчас даже таких днем с огнем не найдешь. О, после того, как я вернулась к себе, заходил Себастьян, чтобы… чтобы пожелать доброй ночи.

Алек не видел необходимости вытягивать из нее истинные причины визита Себастьяна в комнату матери. И у леди Валерии, и у ее дочери имелось более чем достаточно времени для того, чтобы дождаться Грейс, убить ее после решающего объяснения – или вовсе без оного – и зарыть в рыхлую землю клумбы. Никто не хватился бы их дома, где и слуги, и хозяева разошлись по своим комнатам и по своим делам. Ее светлость запросто могла вернуться домой, чтобы в положенное время показаться в спальне, а потом выйти снова, чтобы довершить начатое. Вполне вероятно, только доказательств для суда от этого не прибавилось.

У обеих имелись куда более убедительные мотивы, чем у Оуэна Моргана, которого смерть Грейс, можно сказать, оглушила. В то же время весомый аргумент, который приводила Дэйзи в оправдание Моргана, точно так же оправдывал и обеих женщин: обе не могли не понимать, что тело неминуемо найдут, как только сад зацветет, если не раньше.

– Ну, – буркнула леди Валерия, – вы закончили, Флиппер? Мне надо идти и собираться в церковь.

– В настоящий момент у меня нет к вам больше вопросов, мэм. Но должен предупредить вас: в случае, если это дело не будет раскрыто до завтра, мне придется передать его ведение обратно местной полиции. Я со всей серьезностью посоветую суперинтенданту Хиггинботему назначить на него человека, менее внушаемого, чем инспектор Даннет. Впрочем, кого бы он ни назначил, тот получит протоколы и рапорты обо всем, что я обнаружил.

Леди Валерия дернулась, как от удара, – весьма впечатляющее зрелище вне зависимости от того, что послужило этому причиной: гнев, презрение или шок.

– Все?

– Абсолютно все, – подтвердил Алек. – Если вы хотите сказать что-либо еще, то можете сделать это сейчас или связаться с моим сержантом – в «Чеширском сыре» или здесь, на половине прислуги.

– Вы все еще донимаете моих слуг! – взорвалась она, опасно раскрасневшись. – Наглое хулиганье! Мне больше нечего сказать! – И, бросив уничижительный взгляд на Дэйзи, вихрем вылетела из библиотеки.

– Вряд ли она свернет мне шею прямо в церкви, – с надеждой в голосе заметила Дэйзи. – Благодарение небесам, на ленч они пригласили Филиппа. Попрошу его задержаться до обеда. А вечером запрусь у себя в комнате и отпечатаю для вас материалы. Черт, я ведь хотела с вами поговорить, но надо идти, тоже собираться в церковь.

– А мне пора в Ланкастер. – Алек коротко обрисовал перемещения Джорджа Брауна. – Мы можем задержаться там допоздна, но в случае чего Том будет поблизости. Осторожнее, Дэйзи. Все это очень забавно, но я совершил ошибку, дав ей понять, что о ее сыне знаете и вы.

– Ну, если леди Валерия предложит мне прогуляться по полям, я вежливо откажусь, – пообещала Дэйзи.

Этим ему и пришлось удовлетвориться. Переговорив с Трингом, которого уже пригласили на общий для слуг субботний ленч, они с Пайпером уселись в «Остин» и отправились в Ланкастер.

День для поездки в открытой машине выдался отличный: морозный, но солнечный. Менее живописный отрезок пути, проходивший по промышленным районам между Уоррингтоном и Престоном, сполна компенсировался хорошим асфальтом. Они задержались на ленч в придорожном пабе и въехали в Ланкастер примерно без четверти три.

Еще через несколько минут они затормозили перед гостиницей «Берега Льюна». Коммивояжер еще не прибыл. Оставив Пайпера сторожить крепость, Алек прогулялся по берегу Льюна, реки, увековеченной – если верить хозяйке гостиницы – кистью самого Тёрнера. Берега, несомненно, должны были выглядеть очень красиво в мае, когда их – опять-таки по ее словам – сплошь покрывали цветущие колокольчики.

Браун объявился только с последними лучами заката. Среднего возраста, примерно ровесник Алеку, он обладал смазливой внешностью, которую портила некоторая тучность, грозившая со временем перерасти в полноту. Стоило хозяйке указать на интересующего их субъекта, как Алек невольно втянул живот и пообещал себе не забывать делать зарядку.

Вместе с Пайпером Алек подошел к Брауну, когда тот поставил ногу на нижнюю ступеньку лестницы.

– Джордж Браун? Из корсетной…

– Помилуйте, старина. – Браун говорил на кокни, но заметно облагороженном. – Вовсе нет нужды сообщать об этом всему миру. Чем могу быть полезен?

Алек помахал удостоверением:

– Скотленд-Ярд. Мы бы хотели побеседовать с вами, сэр.

На мгновение на лице у Брауна появилось затравленное выражение: перед его глазами явно промелькнула вереница прошлых грехов и грешков. Впрочем, когда он заговорил, голос его звучал скорее удивленно, чем встревожено:

– Лучше уж пройдемте ко мне в номер, инспектор.

В номере Алек уселся на единственный имевшийся стул. Браун, бросив пальто на кровать, присел на нее же. А Пайпер остался стоять у двери, изготовив карандаш и блокнот.

– Скажите, сэр, вы останавливались вечером тринадцатого декабря в гостинице «Чеширский сыр» в Окклсуиче? – спросил Алек.

– В декабре? Это, должно быть, в прошлогодних тетрадях. Я не… как вы сказали, «Чеширский сыр»? – Браун побледнел. – Бог ты мой, это все та девка. Верно, начальник? Та, которую убил садовник?

– Грейс Мосс. Вас видели разговаривающим с ней в баре для постояльцев, и предполагалось, что она сбежала с вами.

– Грейс, ну да. – Кокни в его говоре стал заметнее. – Я про это в газете читал, точно, и еще сказал себе: Джорджи, это ведь та самая, что не вернулась, точно она.

– Не вернулась?

– И все решили, что она со мной отчалила, так ведь? Смех, да и только. Не то чтобы я ее не обхаживал, нет, честно. Я вам врать не стану, сэр. Я ей выложил все, как обычно, – ну, вы понимаете: друг в киношном бизнесе, а она как раз того типа, который они ищут. А она мне и говорит, что вроде как в положении, ну и… – Голос его оборвался.

– И вы сказали ей, что знаете доктора, который мог бы помочь ей с этим?

– Именно так и сказал, сэр, хотя, по чести говоря, нет у меня никого такого. – Двойной подбородок Брауна затрясся от страха. – Так ведь ее кто разве силком тянул? Она, чай, не девочка была, лет двадцать, если не больше – достаточно взрослая, чтоб знать, как оно все. Я чего думал – ну, пару дней мы с ней поразвлечемся, а потом я заплачу ей на билет к мамочке или куда она там захочет. А я тоже без подружки не останусь. Однако пошла она вещи свои собирать, да так и не вернулась. Ну а я смылся от греха. Я так рассудил: видать, ее папаша или братец моей крови жаждут.