Бомба для графини - Марта Таро

– Почему вы решили, что он ранен? Здесь нет крови.

– Вот, подойдите сюда. Видите, деревце сломано? У нашего бандита не оказалось ножа, и ему пришлось выламывать себе костыль, а вон туда, под кусты, он вылил изрядную порцию водки – трава даже чуть припахивает, а земля влажная. Похоже, он рану промывал. Но раз он смог идти с костылем, значит, пуля не задела кость.

Исправник добрался до края полянки и проломился сквозь очередной частокол молодой поросли. Князь последовал за ним.

– Смотрите, Платон Сергеевич, как преступник ногу волочил. Кстати, он не переобувался, так и шёл в своих чувяках. Не было у него сапог. Неспроста это!

Щеглов указал на чуть заметные продолговатые следы здоровой ноги и широкую борозду от простреленной. К тому же ямки от палки чётко, как пунктиром, отмечали путь раненого. Они привели исправника и Платона к одинокому старому дубу. Кряжистый и неохватный, он всё ещё чернел голыми ветвями среди нежной зелени остального леса.

– Вот и дошли! Здесь бандит привязал коня, – в азарте потирая руки, указал на следы Щеглов, – отсюда он и ускакал. Похоже, что с правой стороны дороги злоумышленник был один. Никто не пришёл ему на помощь, он выбирался сам.

– Да, наверное, вы правы, – согласился Платон. – Кстати, примите моё восхищение: просто удивляюсь, как вы смогли в темноте подстрелить тех двоих!

– У меня есть очень полезная особенность, на войне она меня часто выручала: я вижу ночью так же хорошо, как и днём. Луна была полной, мне этого оказалось достаточно. А злоумышленники не скрываясь передвигались в кустах, считая, что их не видно. Я бы и третьего убил, да пистолет ещё не успел перезарядить. Я уже ничего не мог сделать, но тут уж Вера Александровна – молодец, сама справилась.

– Да, конечно, – неуверенно согласился Платон. Верина отчаянная храбрость его не столько восхищала, сколько пугала.

Исправник, ничего не ведавший о душевных терзаниях князя, двинулся обратно к месту нападения. От поваленного дерева он отправился туда, откуда ночью забрал трупы убитых бандитов, и предложил Горчакову пройтись по их следам. Найти отпечатки подкованных сапог оказалось проще простого. Следопыты углубились в чащу леса, и вскоре на поляне среди цветущей черёмухи обнаружили двух стреноженных коней. Те неспешно пощипывали траву.

– Значит, с этой стороны в нас стреляли двое. Если бы у них были ещё сообщники, те забрали бы лошадей. Раненый с противоположной стороны дороги не мог их взять, ему было не до хождений по лесу. Похоже, что наша шайка состояла из трех человек. Двоих мы убили, а одного ранили. Неплохой результат…

– Да уж, вы оказались на высоте! Но кто эти люди? Они сами решили напасть на графиню, или их кто-то надоумил? Пока мы этого не поймём, Вере Александровне нельзя находиться в своём имении.

– Ну, в имении, положим, и можно, но вот солью торговать уж точно не следует. А она уже договорилась со смоленским откупщиком, что тот передаст её матери деньги за четыре партии товара. Сдается мне, что графиня и работы не остановит, и на ярмарку ездить не перестанет. Не тот характер!

– Значит, будем её сопровождать.

– Придётся не только сопровождать, но и охранять, – уточнил капитан. – Здесь мы всё осмотрели. Давайте-ка заберём коней и вернёмся в Хвастовичи, а потом я поеду в Смоленск.

Так они и сделали. Отказавшись от завтрака, исправник запряг свою двуколку и, привязав сзади найденных лошадей, двинулся в путь. Следом на крестьянской телеге везли оба тела. Проводив капитана, Платон вернулся в свой дом.