Девять жизней черной кошки - Лариса Соболева

– Нет! – зарыдал Волокуша. Андрей выпрямился, брезгливо поморщившись. – Я не убивал ее… я… ничего этого не делал… Не убивай меня… у меня… дети… я…

– Хорошо, хорошо, – бросил Андрей, так как напугал мужика достаточно, пора было перейти к мирному диалогу. – Я выслушаю тебя.

– Что ты хочешь… услышать?

– Правду! – рявкнул Андрей. – Хочу знать, кто это сделал.

– Но я не знаю! Клянусь, не знаю…

– Говори, кого подозреваешь. Я сопоставлю и решу, кто из вас виновнее.

– Мне трудно указать на кого-то… одного…

– Указывай на всех, – великодушно согласился Андрей.

– Только это мои домыслы, – лихорадочно предупредил Волокуша, покряхтывая поднимаясь с колен. – Я замечал, что Савичев и Науменко плохо отзываются о Васе. Мы ведь часто встречались без Черкесова. Конечно, я тоже высказывал недовольство Васей и его женой, но убить… зачем? Мало ли кто кем недоволен, на всех не угодишь… А Савичев и Науменко любили покурить вдвоем, о чем-то долго спорили, шептались…

– И о чем же они спорили?

– Не знаю. У меня сложилось мнение, что… они без меня Васе кости моют более откровенно, интригуют. Но я не думал, что дойдет до такого… взрыв, похищение, убийство…

– Ты уверен? Савичев и Науменко решили замочить Ваську?

– Разве я так сказал? – взвыл Волокуша, осознав, что подставляет, возможно, невиновных людей. – С Васей вон и Бубулин все время ссорился. Ты еще не знаешь Бубулина. Он же натуральный пахан! Как депутат, он помогает военным…

– Что ж, это хорошее дело – помогать военным. Им и деньги положенные не выплачивают, и жилья не дают…

– А ты не задумывался, что к военным легче обратиться, когда надо ликвидировать человека? Кто способен бомбу в машину подложить? Да еще с дистанционным управлением? А у кого есть автоматы? Камуфляжная форма? Маски? Нас забрали на речке люди, именно так одетые. Я тогда сразу подумал, что они вояки. А с вояками дружит Бубулин, они постоянно вертятся вокруг него…

«А ведь он прав, – с сожалением подумал Андрей. – Может, поэтому Прохор Никитич оставался при обмене в прямо-таки нордическом спокойствии».

– Значит, все-таки Бубулин, – сам себе, но вслух сказал Андрей.

– Я этого не говорил! – замахал руками Волокуша.

– Но ты же…

– Я только предположил! Господи, ну, нельзя же буквально понимать мои слова! Хотя, честно сказать, я тоже об этом думал. С тех пор, как нас отпустили те парни… в масках. Ведь вы не случайно нас пятерых захватили, значит, подозреваете… И я стал проверять, то есть думать… Но чтобы остановиться конкретно на ком-то… для этого нужны доказательства.

– А что ты думаешь об Алле?

– Васькиной пассии? Набитая дура. Алчная, вульгарная дура. И сучка, у которой постоянная течка. Не понимаю, что в ней Васька нашел. Лариса с ней ни в какое сравнение не шла.

– Лариса была стерва, вы все хором это утверждали, – подловил его Андрей.

– Ну и что? Стервозность – неотъемлемая черта красоты. Это всегда привлекает.

– А ты с ней не… спал? Признайся…

– С Ларисой или Аллой?

– И с той, и с другой.

– Под дулом пистолета я признаюсь в чем угодно. Но огорчу тебя: не спал. Алла мне не нравилась, а Лариса… если б она захотела… я бы не возражал.

– А то, что Лариса спала с Науменко и Савичевым, тебе известно?

У Волокуши вытянулось лицо.

– Лариса? С этими уродами? – Услышав ехидное фырканье Андрея, Волокуша уточнил: – Я имею в виду, что они моральные уроды. Ну, Науменко к ней всегда дышал неровно, его вздохи даже Черкесов замечал и посмеивался по этому поводу. Но чтобы и он, и Савичев… Мне кажется, у тебя неверная информация.

– Моя информация сомнению не подлежит, – сказал Андрей, пряча пистолет. – Значит, так, предупреждаю: о нашем разговоре никто не должен знать.

Он повернулся и зашагал к машине. Волокуша постоял несколько секунд и крикнул вдогонку:

– Ты меня отпускаешь?

– Вали на все четыре стороны, – отозвался Андрей. – Извини, подбросить не могу, тороплюсь.

– Я сам, сам… доберусь, – пролепетал Волокуша, безумно обрадованный, что легко отделался.

* * *

Пока доехали до дачи, стемнело. Черкесов перелез через железную ограду, достал из тайника ключи, открыл ворота. Джип поставил в гараж, поднялся по ступеням и открыл дверь дома:

– Прошу! Проходите, не стесняйтесь.

Лиза нерешительно поднялась по ступенькам, держа Вероничку за руку и с беспокойством оглядываясь по сторонам. Черкесов понял, что дом ее потряс. Еще бы! Но она не видела городское жилище Черкесова, вот когда у нее ротик-то открылся бы! А дача – это всего лишь загородный дом, надежное капиталовложение.

– Нравится? – спросил он. – Да заходи же, Лиза, будь хозяйкой.

Лиза осторожно вошла, будто боялась подвоха. Черкесов искал выключатель, бормоча с упоительным восторгом:

– У меня здесь все сделано как положено. Ванны, правда, нет. Но есть душ и туалет… Вода через часок будет горячая. Мебель хорошая, аппаратура. Вероника может телевизор смотреть, игры подключу… А, черт, споткнулся… Сейчас растопим камин. Только бы дровишки были сухие… Лиза, что с тобой? Почему ты так смотришь?

Он сбросил дубленку и кинул ее на кресло. Лиза с ужасом оглядывалась, рот у нее то открывался, то закрывался. Казалось, она вот-вот закричит.

И тут Вероничка дернула ее за руку, испуганно прошептав:

– Мамочка, а мы здесь были…

С неба посыпалась снежная крупа, зажглись фонари и окна. Назар выкурил третью сигарету, присматриваясь к прохожим. Иногда заглядывал в окна ресторана, полагая, что Алла вошла с черного входа. В ресторане было светло, тихо, пусто. Эстраду постепенно заполняли музыканты, неторопливо возились с аппаратурой, очевидно, торопиться им некуда – клиенты пока не набежали.

Прошло еще полчаса, в ресторан ввалилась шумная компания из шести человек. Если Алла не появится через пять минут, Назар справится о ней у музыкантов. Еще раз осмотрел улицу в обе стороны и… увидел ее. Вернее, увидел лисью шубку и рыжие волосы, горевшие огнем под электрическим освещением. Она! Назар бросил окурок в урну, пошел навстречу. Заметив его, она замедлила шаг, наконец остановилась.

– Привет, – сказал он, став в двух шагах от нее.

– Какого черта тебе надо? – взяла агрессивный тон Алла.

– Не стоит шуметь, я пришел предупредить тебя.

– Ты?! Меня?! – презрительно фыркнула она. – О чем же?

– Посреди улицы говорить? Давай зайдем куда-нибудь?

– Мне на работу надо, уйди, – отрезала она.