Не оглядывайся - Дженнифер Арментроут

Я обернулась и резко выдохнула. Вблизи синяк Дела выглядел еще хуже, но его здоровый глаз излучал какое-то сияние, от которого внутри у меня все похолодело. Бежать, бежать — стучало в висках.

— Нам надо поговорить, — произнес он тихим голосом.

Я отрицательно покачала головой.

— Нам не о чем говорить.

Дел наклонился ко мне, в его дыхании чувствовалась мята.

— Ты, по крайней мере, должна дать мне шанс объясниться, особенно после того, что сделал твой брат.

Весь страх, гнездившийся во мне, в один момент уступил место раздражению; я высвободила свою руку. Мне стало все равно, что подумают люди. Я должна ему?

— Я ничего не должна тебе, Дел.

Он шумно выдохнул.

— Я знаю, что ты злишься, и понимаю почему, но я всего лишь хочу поговорить с тобой. Ты не можешь просто взять и порвать со мной, порвать без всяких объяснений. Ты даже не дала мне шанса все исправить.

Открыв от удивления рот, я отступила от него на шаг, ударившись о стену.

— Послушай, я тебе сочувствую. Возможно, Скотту и не следовало бить тебя, но это мой выбор, и я не нуждаюсь в твоем разрешении.

У него отвисла челюсть.

— Я же совершенно не о том. Я знаю, что ты не нуждаешься в разрешении. Но ты передергиваешь.

Несколько школьников, ставших свидетелями этой сцены, вытащили мобильники и начали строчить эсэмэски. Меня прошиб пот — я поняла, что к началу первого урока вся долбаная школа будет в курсе.

— Дел, я не хочу говорить с тобой об этом. Может быть, позже…

— Позже? Ты обещаешь? — Он снова схватил меня за руку. — Скажи, что ты мне обещаешь, и я тебе поверю. Договорились? Ведь, кроме тебя, Сэмми, я никому не могу доверять. Но ты этого просто не понимаешь.

Я опять открыла рот, но не смогла выдавить из себя ни единого звука. Отчаяние Дела передалось мне, погрузив меня в вакуум. С чего он так бесится, стараясь сохранить наши отношения? Прежде они не были для него важными, а сейчас, когда я почти ничего не помню, тем более нет нужды цепляться за них.

— У вас все в порядке? — раздался неизвестно откуда голос миссис Мессер. — Саманта?

— Да, все нормально, — бодрым голосом ответил Дел, отпустив мою руку и повернувшись к ней неповрежденной частью лица.

Взгляд ее темных глаз задержался на нем.

— А у вас?

— Все прекрасно, — ответил он, делая шаг назад.

— Тогда я советую вам поспешить в класс, — холодно произнесла она.

Не сводя с меня глаз, Дел скривился в улыбке, которая в сочетании с заплывшим глазом и синяком выглядела дьявольски.

— Позже.

Я ничего не ответила, а он повернулся и зашагал прочь. Я все еще не могла отделаться от неприятного чувства, охватившего меня при разговоре с ним. Сжав ремешок своей сумки, я вздрогнула.

— Саманта, у вас действительно все в порядке? — спросила миссис Мессер, подойдя ко мне.

Утвердительно кивнув, я ответила как можно бодрее:

— Да. Мы просто разговаривали.

Миссис Мессер, похоже, замечала все.

— Не стоит ли мне проявить интерес к тому, что произошло с его лицом?

— Нет, — я отрицательно качнула головой. — Мне нужно идти.

Консультант кивнула.

— Завтра утром я жду вас.

У меня не было никакой возможности избежать нашей встречи, которая, видит бог, была все же предпочтительнее беседы с настоящим психиатром. Я почти бежала в класс, куда вошла одновременно со звонком. Первые два урока прошли нормально. А вот третьего — это был английский язык — я боялась.

Вероника уже поджидала меня, когда я направилась к столу, за которым сидела после возвращения в школу. Вытянув в проход тонкую руку, она преградила мне путь.

— Ты не будешь сидеть здесь.

На мгновение я почувствовала непреодолимое желание вцепиться в ее тщательно уложенные волосы и повалить на пол.

— Это почему? — спросила я.

Ее губы скривились в безразличной улыбке, которая показалась мне странно знакомой. Кэнди, не сходя со своего места, захихикала.

— Мистер Дейс? — громким голосом обратилась к преподавателю Кэнди, махая рукой. — Мистер Дейс?

Преподаватель посмотрел на нее из-за стопки книг, возвышающейся на его столе, и с глубоким вздохом произнес:

— Да, Кэнди?

— Вы не можете пересадить Сэмми на другое место? — спросила она. — Мы себя неудобно чувствуем, сидя рядом с ней.

Мои щеки словно опалило огнем, когда все одноклассники разом повернулись в мою сторону. Лицо парня-гота я заметила сразу. Уж он-то будет доволен тем, что мне придется заплатить за те унижения, которые он терпел от меня в течение нескольких лет. Но нет, в его миндалевидных глазах, прикрытых пиками черных ресниц, я увидела сочувствие.

Мистер Дейс удивленно поднял брови.

— Почему вы чувствуете неудобство, Кэнди?

— Мистер Дейс, все нормально, — сказала я, злясь на себя из-за дрожащего голоса, и направилась к свободному месту в конце класса. — Мне будет нормально здесь.

Радуясь тому, что проблема решилась без его вмешательства, мистер Дейс снова погрузился в свои бумаги, а я уголком глаза заметила, что Вероника стрельнула в Кэнди многозначительным взглядом.

— Мистер Дейс, — заскулила Кэнди, снова поднимая руку.

Сев на свое место, я вцепилась в край стола.

— Да? — вздохнул мистер Дейс.

Кэнди выпрямилась.

— Мне не нравится, что она сидит за моей спиной. — Ее громкий голос постепенно перешел в театральный шепот. — Вы же знаете, что она последняя, кто видел Касси живой, верно?

У меня на руках побелели костяшки пальцев. Понятно. Вот в чем дело. Они сами предоставили мне отличный шанс расправиться с ними.

Лицо нашего преподавателя оставалось безучастным.

— Я уверен, что там, где вы сейчас сидите, вам абсолютно ничего не грозит.

После этого он начал перекличку. Кэнди пришлось замолкнуть, но дело было сделано. Растерянная и озлобленная, я не могла сосредоточиться на происходящем в классе. Когда прозвенел звонок, я заставила себя выйти в коридор, не набросившись на них при этом. Злорадный смех моих бывших подруг преследовал меня почти на всех уроках.

На биологии я решила, что Кэнди притихнет, поскольку Вероники рядом не будет, и подумала, не так ли раньше вела себя и я — словно старая бандерша. Сейчас такое поведение Веронику не красило.

Теперь я твердо верила в карму.

Тучи на моем небе слегка рассеялись, когда в класс вошел Карсон. Улыбка на моем лице была теплой и искренней. Немного глупой — но естественной.