Талант марионетки - Надя Дрейк

Зато атмосфера здешняя была куда веселей, чем на каком-нибудь официальном приеме. Бутылок с шампанским и бордо было не сосчитать, не обошлось и без столь любимого Дежарденом коньяка.

Девушка опустилась на свободный табурет рядом с Себастьеном. Франсуа заботливо пододвинул к ней наполненную тарелку.

– Ну как там Аделин? – Рядом с их столиком остановился Эрик, тоже что-то жуя. В руках у него была тарелка с целой горой съестного. – Филипп сказал, она не в духе?

– Просто хочет побыть одна, – дипломатично ответила Жюли. – Не возьму в толк почему, ведь она и правда была хороша. Правда же? – Она толкнула локтем Себастьена.

…Она сама

Дороже всех приданых, —

отозвался тот словами короля Франции.

– Очень, очень хороша, – поддержал Франсуа. – Ты лучше ешь.

Себастьен же пожал плечами.

– Да, отыграла она замечательно. Кроме того, господин директор доволен сегодня, – он подмигнул. – Но ведь знаете, с каждым бывает.

– А что бывает? – уточнил Франсуа, потягивая коньяк.

– Ну мы, актеры, народ загадочный, – отшутился тот, картинно взмахнув ресницами. – Вот хоть у Жюли спроси.

– Да-да, – Эрик закивал. – А какой сегодня был зал, а?

– Да, дивный зал, отдача была что надо, – Себастьен постучал по столу вилкой. – Не иначе как Тиссеран сам был на сцене, с нами.

– Я, по правде говоря, такого на премьерах не припомню. А что нам сегодня помогали, это точно. Некоторые сцены вообще как будто не я играл. Я определенно испытал экстаз. – Эрик даже прищурился, наслаждаясь воспоминаниями, отправил в рот последний кусок бутерброда и облизал пальцы. – Даже коньяк после этого как вода. Кстати, мы идем в «Лягушку»? – без всякого перехода спросил он.

– Идем, – Себастьен поднялся и вопросительно взглянул на Жюли и Франсуа.

– Займите и нам столик, – сказал журналист.

– Ммм, ты тоже хочешь предаться разгулу? – Жюли сидела, прислонившись к плечу журналиста, теплая и мягкая после пары бокалов шампанского. Напряжение ушло из ее тела, она прильнула к Франсуа и расслабилась. Уже несколько человек подошли, чтобы поздравить ее с успешной премьерой, и по лицу девушки блуждала счастливая улыбка.

– Ты довольна, моя радость? – Молодой человек погладил ее по спине.

– Я хочу сладкого, – капризно протянула Жюли и тут же рассмеялась над своим утрированно детским тоном. – Хотя нет, пожалуй. Я хочу на воздух.

– Так идем в кабаре?

– Да-да. Только припудрю носик!

* * *

У служебного выхода фонари горели не так ярко, как над парадным крыльцом, но все же Франсуа сразу заметил группу людей, которые терпеливо ожидали кого-то. Когда они с Жюли показались в дверях, поклонники встрепенулись и взглянули на них, однако большинство не двинулось с места. Только молодой человек и совсем юная девушка шагнули к актрисе.

– Мадемуазель Дигэ, – юноша торопливо поклонился и протянул Жюли небольшой букет хризантем. – Позвольте поздравить вас с блестящим дебютом и выразить свое восхищение. – Франсуа едва не прыснул от таких высокопарных речей, но сама Жюли выглядела слегка растерянной.

– О, – она взяла цветы, не зная, что сказать. Юноша выглядел таким взволнованным и смущенным, что ее это позабавило. – Спасибо. Это так приятно слышать, – ободряюще улыбнулась она. – Но не стоило тратиться, – и Жюли прижала букет к груди.

Франсуа отступил в тень стены и прислонился к ней, сложив руки на груди.

– Что вы! Мы так восторгаемся вашим талантом, – с жаром возразил молодой человек и взглянул на свою спутницу. Та порозовела и согласно закивала. Она была худенькой и маленькой, ее серые глаза сияли, и их взгляд не отрывался от Жюли.

– Вы так тонко передали образ Корделии, это что-то невероятное, – продолжал юноша.

– Спасибо, – повторила Жюли, не зная, что еще сказать, и оглянулась на Франсуа.

– Не будем вас задерживать, – пискнула девушка и потянула своего приятеля за рукав, но оба они продолжали смотреть на Жюли.

Позади хлопнула дверь: кто-то еще вышел из театра.

– Хорошего вечера! – Жюли, воспользовавшись замешательством ожидающих, быстро помахала парочке рукой на прощание и подскочила к Франсуа.

– Ты бросил меня с ними, – сердито шепнула она и толкнула его в бок.

– Не хотел мешать, – бесстрастно ответил тот и поправил шляпу.

– Нет, ты видел? – Жюли хихикнула. Она просунула руку под его локоть, опустив стебли цветов в карман его пальто, как в вазу.

– О да, твой первый поклонник, – подмигнул журналист.

– Не поклонник, а поклонники, их было двое, – поправила она.

– Ну хорошо, целых два поклонника, тщеславная моя, – он чмокнул Жюли в макушку.

– Никакая я не тщеславная, просто это значит, что я правда имела успех. Пойдем пешком.

– А ты только сейчас это поняла? Я столько похвал за один вечер ни разу не слышал. Может, мне тоже податься в актеры?

– Вот еще! Пиши свои статьи. Нет, правда, это же совсем другое: когда хвалят друзья, актеры, это одно. А теперь я получила признание от совсем посторонних людей! Понимаешь? – Она снова пихнула его в бок.

– Ладно-ладно, я не спорю, ты – настоящая примадонна.

– Издеваешься, да?

– Нет же, я правда очень рад! И горжусь тобой, – Франсуа притянул ее к себе и с чувством поцеловал. Знакомое возбуждение вспыхнуло и быстро разлилось по всему ее телу.

– Может, не пойдем в «Лягушку»? – пробормотала Жюли прямо в его губы.

Он вскинул брови:

– А как же твои друзья? Разве они тебя не ждут?

Жюли оттолкнулась от его груди:

– Да, конечно, ждут. О чем я только думаю!

– Известно, о чем, – поддразнил Франсуа, и она шутливо замахнулась на него, смущенная. – …О славе, известности, о чем же еще, – закончил журналист.

– Если уж говорить о славе, то вот у кого этого в избытке, – Жюли посмотрела через его плечо, и журналист обернулся.

Под руку с Этьеном из дверей вышла Мадлен. С другой стороны от нее, оживленно жестикулируя, шагал Дежарден. Пальто на нем было небрежно распахнуто, хотя ночная прохлада не располагала к этому, а из кармана торчал позабытый шарф. Поклонники оживились и немедленно обступили актеров и режиссера. Один из мужчин заговорил с Дежарденом, как старый приятель, и тот похлопал его по плечу. Остальные устремились к примадонне, подобно летящим на огонь мотылькам. Перед служебным входом сразу же образовалась немалая толпа, людей как будто сразу стало в три раза больше. Некоторые становились на цыпочки, чтобы рассмотреть Мадлен.

– Идем же, – вздохнула Жюли, и они неторопливо двинулись прочь.