Черный кот на рояле, или В возбуждении уголовного дела отказать - Григорий Башкиров

– Не обращая ровно никакого внимания на его стенания, Рита повесила сумку на плечо.

– Сеня, пошли. Нам по пути. Проводишь до дома, мне одной страшно.

Даже на расстоянии было слышно, как скрипнули зубы Максима.

– Выйдя на проспект в значительном удалении от места преступления, они на такси, без приключений добрались до дома.

– Почему ты ему деньжат не подкинула? – уже в квартире, поинтересовался Семен.

– Потому что менты ночью с деньгами на кармане прихватить могут. Так зачем лишний раз рисковать. И впредь, запомни и ты. Добытым добром распоряжаюсь только я. Так безопаснее для всех нас. Да и вам забот меньше. Тем более я честная женщина и на меня еще никто не обижался – ее глаза при этом лукаво сверкнули.

Этой ночью Семену так и не удалось выспаться. Когда на следующий день он раскрыл глаза, Риты рядом не было. Не было ее и в квартире. Умывшись и почистив зубы, он вышел на кухню. Стол был аккуратно сервирован на одну персону. Под тарелкой лежал лист бумаги. Кроме обычного утреннего приветствия, она просила сегодня находиться дома и не отлучаться. Скомкав записку, Семен приступил к еде.

Весь день Горбатов пробездельничал дома. Смотрел телевизор, слушал магнитофон. Потом, разобрав, почистил пистолет. Завернув в промасленную тряпку и кусок полиэтилена, надежно припрятал его в вентиляционном окошке в туалете.

Ближе к вечеру, предварительно позвонив по телефону, подрулил Максим.

По его несколько помятому виду, Семен понял, что полученные накануне деньги пошли ему не впрок. Сам он последнее время относился к алкоголю равнодушно.

По большому счету пить ему было противопоказано. Его здоровое тело мало реагировало на принятый алкоголь, но голова? Как неоднократно замечал, даже после одной рюмки спиртного в ней творилось что-то невообразимое. При отсутствии внешних признаков опьянения, напрочь терялись внутренние «тормоза». Только этим обяснялась совершенно ненужная стрельба у ресторана. Скорее всего, это было связано с сотрясением головного мозга, полученным еще в юности. Конечно, к врачу он не обращался и не хотел, но в свете прошедших событий твердо решил по возможности не пить вообще.

Предложив Максиму кофе и, получив согласие, пошел на кухню. В это время зашуршал замок входной двери. Выглянув в коридор, он увидел Риту.

– Ну что, вся шайка в сборе? – пошутила прямо от порога.

Сняв сапоги, прошла в комнату.

– Кофе хочешь? – На всякий случай спросил Семен.

– Позже, с удовольствием. Сейчас некогда – дела. Заходи.

Она уселась в кресло напротив Максима, расположившегося на диване. Горбатов остановился при входе с туркой в руке.

Марго поставила на журнальный столик свою сумку. Открыла блокнот, рядом положила карандаш.

– Это тебе, – протянула Разину белый заклеенный конверт.

Тут же разорвав бумагу, Максим пересчитал купюры и удивленно поднял брови.

– Это все?

– Все.

– Ты, случаем не ошиблась? Здесь всего пятьсот.

– Совершенно верно, – производя запись, отозвалась она.

– Почему так мало, ведь взяли нормально.

– Ты получил ровно столько, сколько заработал.

– Это я-то?

– Да, ты.

– Интересные получаются дела. Можешь объяснить, а то я, идиот, видимо недопонимаю.

– Хорошо, – необыкновенно спокойно, даже мягко ответила она. – Если хочешь, давай посчитаем. Нас четверо…

– Это еще почему? – встрял Разин.

– Не перебивай. Ты, видимо забыл про Аню.

– А ей-то за что? И так на «бабках» сидит. Наверно, со всего города краденое скупает.

– Не твоего ума дело. У нее свои проблемы, несравнимые с твоими. – Рита продолжала говорить спокойным ровным голосом. – Затем доля Семена…

– Что, наравне со мной, – так и взвился Максим. – Это за то, что карманы шмонал?

– Предупреждаю, заткнись! – терпение, похоже, начало ее оставлять.

– Ну, давай, давай, слушаю.

– Против моей персоны, надеюсь, возражать не станешь?

– Проехали. А кто еще?

– А Гена? Его «греть» постоянно надо, а это определенных расходов требует.

– Мы, что весь его срок «отстегивать» должны? Я, лично не согласен! Он по своей дурости залетел, пусть сам и расхлебывает!

Молча наблюдавший за всем этим Семен, с минуту на минуту ожидал взрыва. Поведение еще не отошедшего от вчерашней пьянки Максима было попросту не допустимо. Пользуясь вежливым пока к себе отношением, попросту оборзел. И взрыв последовал.

– Понимаю, – зло прищурился Разин. – Хахаля со стволом где – то подобрала, теперь все можно.

Не вставая с места, Маргарита залепила ему звонкую пощечину.

Дернувшийся навстречу ей Максим, почувствовал на плече тяжелую руку.

– Сиди смирно, поскуда.

Он, как-то сразу сник.

Рита встала. Успокаиваясь, прошла по комнате. Потом, повернулась.

– Ты прав, помогать Гене мы будем, сколько сможем. – Она вновь обрела спокойствие. – С каждым из нас подобное может произойти. Но, благодаря ему, ты сейчас водку хлещешь и с девками развлекаешься. А что касается денег, то раздели полученное на свою долбаную стипендию. Сколько выходит? И это все за один день. Теперь вопросы есть?

Разин благоразумно промолчал.

– А если нет, – продолжила она, – то аудиенция на сегодня закончена. Все, о чем ты, я уверенна, в запале выдал, забудь. Всем лучше будет. И еще.

Спрятав в карман полученный конверт, Максим встал.

– Короче, погорячился я немного… – он направился к двери.

– Постой! – Рита бросила на стол стопку денег. – Здесь триста рублей. Передашь Игорю.

Он аккуратно собрал деньги.

– Кстати, позавчера кто – то в «Нептуне» стрелял. Колю – Медведя подранили. Братва на ушах стоит. Полагают, это от Хасана привет.

– А мы здесь причем? – Сухо спросила она.

– Да так, для информации, чтобы в курсе были. Счастливо оставаться. – Семен запер за ним дверь.

Вернувшись, застал Марго в расстроенных чувствах. Сел напротив, взял за руку.

– Успокойся, мало ли что спьяну сказать можно. По себе знаю.

Она потянула руку к себе и высвободилась.

– Он здесь не при чем. Думаешь, в первый раз такое. Раньше Генка периодически взбрыкивался. Теперь вот он обкатался, голову поднял. Воюю, справляюсь. Парень надежный. Других нет. На тебя надеялась. А ты с пистолетом по кабакам носишься.

– Да ладно. Перепил это я после тетки той. – Семен искренне чувствовал свою вину.