Нечисть, или Тайна старинной шкатулки - Диана Бош

«Есия, должно быть, тоже уже легла спать», — подумал он и посмотрел вверх.

Черную кляксу неба прочертила падающая звезда.

«Пусть она будет счастлива. Со мной или без меня», — успел загадать Герман.

Звезда ярко вспыхнула, словно услышав его мысли, и тут же погасла. Удивительное ощущение, когда другой человек становится тебе дороже, чем ты сам. Вдвойне диковинней, когда это теплое нежное чувство испытываешь к женщине, с которой никогда не встречался.

«Может, она разочаруется, увидав меня? Или первое же свидание закончится ссорой…»

Подумав так, он прислушался к себе. И не нашел в сердце ни отчаяния, ни злости. Только нежность и грусть.

«Пусть она будет счастлива…»

Выйдя на дорогу, Герман поймал такси и поехал домой. Завтра все решится. Завтра. А сейчас пора спать.

Дома было темно и пусто. Андрюша у бабушек, Софьи нет. Как она там поживает, в своих заграницах?

Есия нервно шагала из комнаты в комнату, рискуя протоптать в паркете колею. На душе было тоскливо. Сегодня должен был приехать Revenant, но не приехал. И не позвонил.

«Может быть, рейс задержался?» — с надеждой шепнул внутренний голос, но Есия тут же цыкнула на него в ответ.

Это все, разумеется, глупости, не нужно себя обманывать. Просто виртуальные отношения редко перерастают в реальные. Может, наврал о себе, а может, фото и даже имя вовсе не его. Кто ж их знает, этих виртуалов? Да еще засекреченных по самую макушку.

Она подошла к книжной полке и протянула руку к томику Пушкина. «Евгений Онегин». История безответной любви. Взгляд упал на шкатулку, сиротливо приютившуюся рядом. Как-то раз, вернувшись домой, Есия нашла ее лежащей на полу. Отчего и каким образом она могла свалиться с полки, если стояла под самой стеной, непонятно. Хотя, возможно, постарался Вантуз: прыгнул на полку и, сорвавшись, зацепил когтями шкатулку.

От падения шкатулка повредилась и по одному боку ее прошла еле заметная трещина. Конечно, это сильно расстроило Есию, но починить вещь руки пока не дошли. Сейчас она поднесла шкатулку к свету и, оценив степень повреждения, решила заняться починкой на выходных.

«Надо к реставратору сходить, послушать, что посоветует. Жалко такую красоту терять», — размышляла Есия.

Она перевернула шкатулку вверх дном и освободила ее, высыпав дневники и письма. Настил на дне приподнялся и торчал, образуя щель.

— Очень интересно, — пробормотала Есия, внимательно осматривая повреждение.

Она взяла из стаканчика пилочку для ногтей и поддела ею деревянный настил, вынимая его из пазов.

Дно оказалось двойным. В небольшом овальном углублении лежал старинный медальон и маленькая иконка с изображением Богородицы. Сверху — свернутый лист желтой бумаги с наполовину выцветшими чернилами. Замирая от предчувствия нового открытия, Есия осторожно развернула его. Аккуратным бисерным почерком там было написано:

«Сегодня в доме был странник. Оставил икону для меня и моего брата Сережи. Кладу ее вместе с портретом моей покойной матери Марфы.

Он мне сказал странные слова: «Всегда слушай песню, которую поет твоя душа. Если она тиха — прислушайся. Если она зазвучала громче — иди туда. Плохо, если наступит полная тишина. Когда душа замолкает надолго, она мертва».

PS. Говорят, что тот странник очень похож на моего умершего в конце прошлого века отца. Но я не верю. Его лицо обветрено и изборождено глубокими морщинами. Его глаза помнят мудрость веков. Мне кажется, он слишком старый, чтоб быть моим отцом».

Есия включила настольную лампу и поднесла медальон к свету. На нем была изображена молодая женщина в светло-голубом платье, с пшеничного цвета волосами. Смотрела она на художника насмешливо и дерзко, тонкие белые пальцы ее держали цветок сирени. Есия погладила кончиками пальцев медальон и, вдев шнурок в отверстие, повесила его на стену.

Утро началось дождем, и Есия бежала на работу, перепрыгивая через лужи. Внезапно выглянуло солнце, заиграв бликами в дождевых каплях и стеклах окон. На небе изогнулась в улыбке радуга.

Здорово было бы сейчас спешить не в сумрачный кабинет, а куда-нибудь в лес или к морю. И тогда, может быть, удалось бы пробежать под радугой и загадать самое заветное желание.

Конечно, Есия знала, что по законам физики это невозможно. Но говорят, даже смотреть на радугу — к счастью. Странное чувство преследовало ее: трепетное ожидание праздника, чуда, как бывает в детстве в канун новогоднего волшебства.

«С чего бы это? — размышляла она. — День рождения не скоро, отпуск не предвидится, Герман не позвонил. С чего бы случиться чему-то невероятно приятному?»

«Слушай песню, которую поет твоя душа…»

Какие удивительные и верные слова!

Дойдя до огромной лужи, Есия сбросила туфли и пошлепала босиком.

На скамейке под каштанами сидел парень и кормил хлебными крошками птиц. Есия вдруг подумала, что его деловой костюм с галстуком, дорогая обувь и стильная стрижка не подходят к этой площади и к голубям, так же как ее босоногость и завязанные в «конский хвост» волосы, больше характерные для юной особы. Они — существа из разных миров, которые странным образом оказались в одной точке Вселенной.

Есия попыталась тихо проскочить мимо, не привлекая к себе внимания, как вдруг услышала:

— Есия! — Мужчина встал ей навстречу и откинул со лба прядь выгоревших до белизны волос. — Хочешь покормить голубей?

— Герман? — несмело предположила Есия.

— Я здесь тебя жду. — Он засмеялся, и мелкие морщинки разбежались от его глаз лучами.

Голуби кружили вокруг них, воркуя и склевывая угощение, но для Есии и Германа уже весь мир исчез. Они смотрели в глаза друг другу, чувствуя, как от счастья кружится голова. Потом она, как в том своем давнем сне, положила ему на плечи руки, а он наклонился и впился в ее губы долгим поцелуем.

— Ну что, начнем знакомство сначала?