Господин Дик, или Десятая книга - Жан-Пьер Оль

— Месье Борель, — холодно сказала Джорджина, — оставьте меня с ним наедине. Пожалуйста.

«Дурак!» — так снова и снова аттестовал я себя, поднимаясь по лестнице, идя по коридору к гостевой комнате, где до меня останавливались Форстер, Лонгфелло, Коллинз и Андерсен, открывая дверь, созерцая оправленную постель, диван, кресло, на котором валялся последний выпуск «Друда».

Дурак! Я воображал себе какого-то дикаря с кинжалом и палашом, какого-то смуглолицего подозрительного типа с тюрбаном на голове, которого Ландлесы привезли в Англию в своем багаже! Теперь эта анаграмма бросалась мне в глаза со всей своей наивной очевидностью: разгадка Тайны содержала одиннадцать букв — десять и одну. Джон Джаспер и Сордж Педжах — это одно и то же лицо. В опиумном умоисступлении учитель пения слепо скопировал своего Автора, сотворив персонаж из ничего просто тем, что нарек ему имя. Он убил под псевдонимом. Смеха или восхищения заслуживает этот труд, доказывающий одновременно и прискорбную тщету, и невероятное могущество литературы? Она станет всем и она станет ничем — как ты сам захочешь.

Я открыл шкаф и начал укладывать свои вещи в старый саквояж отца. Я ощущал себя пустым и бесформенным. Мне казалось, что меня можно без труда сложить и сунуть в саквояж меж двух рубашек. Во мне не было никаких движущих сил — одна лишь эта проклятая режущая ностальгия. Ностальгия микроба, помнящего, что он был Богом, — или наоборот? Внизу умирал Диккенс, а наверху был почти мертв я.

Через минуту, покидая Гэдсхилл-плейс, я столкнулся на крыльце с Уэллером. Он был словно в каком-то оцепенении. У него как-то нелепо повисли голова и руки — как у марионетки. Он смотрел на меня не видя.

— Господи! — сказал он. — Что с нами будет?

Он сделал несколько шагов к конюшне, но затем, раздумав, бросился со всех ног бежать по направлению к Рочестеру.