Чумная экспедиция - Далия Трускиновская

Но тут он был неправ - упадок Зарядья начался задолго до появления Юшкова. Это место имело давнюю (в его понимании - древнюю) историю. Сто лет назад оно, в силу близости к Кремлю, было обжито и боярами, и послами, и видными торговыми людьми, невзирая на болотистую почву. Строили тут и каменные дома, и высокие храмы, был и свой большой монастырь - Знаменский.Но государь Петр Алексеич изволил перенести столицу в Санкт-Петербург. К тому времени в Зарядье, правда, бояр почти не осталось, а жили главным образом церковнослужители и служилые люди - стольники, окольничьи, стряпчие. Молодежь служилых родов была взята в новую столицу, старики доживали свое в деревянных домишках. Правда, по старой памяти, иной московский житель побогаче ставил тут свои хоромы, но на местах возвышенных. А простой зарядский житель хором не ставил - пользуясь близостью к Красной площадим, к торговым рядам, простой житель, даже духовного звания, заводил блинню, харчевню, цирюльню. Имели они дурную репутацию - Архаров верно угадал, что тут должны быть в каких-либо подвалах потайные кабаки, отчаянно нарушающие государственную монополию на спиртное. Но имелись в Зарядье и особняки вроде того, в который с заднего двора нелегкая затащила Левушку.

Сейчас, впрочем, предстояло углубиться как раз в трущобы.

– Он! Он, сукин сын! - вдруг завопил солдат, тыча пальцем в сторону крупа архаровской лошади. - Он! Имайте злодея!

Левушка по природной шустрости первым развернул коня и увидел вдали человека, на которого показывал солдат. Человек был одет по-простецки, разносчиком, в круглой русской шляпе, в сером фартуке поверх длинного кафтана. И точно - большого доверия не внушал. Выглянул - и исчез.

– Стой! - закричал Левушка, посылая коня вперед, и поскакал в створ улочки.

Архаров последовал за ним и догнал его у хилого домишки.

– Во двор заскочил, - сказал Левушка. - Сдается, он вооружен.

– С чего бы вдруг?

– А лоток бросил и рукой за пазухой шарил.

– Так и мы не с голыми руками, - Архаров достал пистолет. - Погоди, надолго он там не останется, коли ворота были нараспашку - дом выморочный, чумной.

– Уйдет огородами, - предположил Левушка. - А мы здешних переулков не знаем.

– Погоди, Тучков, а не наш ли это знакомец? - вдруг догадался Архаров.

– Какой знакомец, Николаша?

– А тот, за кем ты гонялся, пока на привидение не налетел. Тоже лоток при себе таскал и сапоги через плечо!

– Ах, черт бы его побрал! - воскликнул Левушка. - Так он же нам и надобен!

– Погоди, остынь! - Архаров поймал повод Левушкиного коня и удержал приятеля от немедленного конного штурма чумного дворишки. - Тихо, отъезжем… отъезжаем, говорю…

– С другой бы стороны заехать, да кабы знать… - шепотом затосковал Левушка.

– Молчи… авось высунется…

Они отъехали к бастиону и спрятались под прикрытием угла, образованного схождением двух фасов. Трава и кусты, которыми поросла крутая земляная стена, позволяли им наблюдать за створом улицы.

– Упустили, Николаша, вот те крест, упустили, - причитал Левушка. - Едем к Варварским воротам!

– Это для чего?

– Он где-то там живет.

– Перестань дурить. Коли и живет - как ты его искать собираешься? Ни имени, ни прозвания не знаешь!

– У нищих спросим! Они должны были приметить!

– Не будь дураком, Тучков. Ничего тебе нищие не скажут. Потому что ты для них чужой, да еще офицер из Петербурга, а этот злодей - свой.

Некоторое время наблюдали молча.

– Николаша!

– Что?

– А ну как в том домишке и спрятан сундук с деньгами?

– Тогда бы он как раз не туда, а в другую сторону побежал… стой, молчи…

Зрение у Архарова было хорошее, не попорченное чтением, вот он и увидел, что загадочный разносчик осторожно выглядывает из-за угла.

– Тучков, огибай бастион сзади, вдоль горжи, делай круг, спроси там у солдат, как в эту улицу с другого конца въехать. Заезжай, прячься в том самом дворе, жди… пошел, да не вскачь, тихо…

И, когда Левушка отъехал на дюжину шагов, Архаров пробормотал вполне внятно: «дурак…»

Левушка, конечно же, едва скрывшись из очей Архарова, тут же пустил своего вороного Ваську в галоп. На бастион он влетел вихрем, едва не сбив с ног сержанта, и так настоятельно требовал указаний пути, что насилу и догадались, чего этот юный подпоручик хочет. Но ему объяснили, где и через сколько шагов поворачивать, указали для приметы часовенку, и он помчался выполнять архаровский приказ.

Проскакав галопом по улочке, он въехал во двор, сильно замусоренный, в середине которого имелся давно потухший костер, достал пистолет, положил его перед собой на конскую шею и стал нетерпеливо ждать.

За то время, что он трепетал, жаждая стычки и перестрелки, можно было раз двадцать «Отче наш» прочитать. Наконец Левушка понял, что дело неладно и что странный разносчик, очевидно, никогда в этот двор больше не забежит, а, всадив кинжал Архарову в живот (тут Левушке живо представился большой кривой бебут темного металла, с тусклым волнообразным узором по лезвию, из тех, что привезли с турецкой войны знакомые офицеры), уходит закоулками, унося с собой тайну трех меченых рублей.

Придя в ужас от нарисовавшейся картины - лучший друг Архаров, лежащий в пыли и крови у конских ног и зажимающий рукой смертельную рану, - Левушка выехал со двора и поскакал разыскивать тело.

И он его обнаружил.

Прежде всего он увидел коня без всадника. Конь стоял спокойно, никуда не убегал. А затем - мужскую фигуру возле коня, почти им скрытую, и размерами - совершенно не архаровскую.

Левушка, выставив перед собой пистолет, чтобы выстрелить в самую последнюю секунду, мчался мстить за друга, когда услышал отчаянный крик:

– Тучков, не сметь!

Отродясь он не слыхивал, чтобы Архаров так вопил. Даже на плацу с солдатами (ах, где он, любезный санкт-петербургский полковой плац?) Архаров управлялся с ними без лишнего шума, хотя глотку имел мощную.

Судя по силе голоса, он был жив и, коли ранен, не смертельно.

Левушка левой рукой взял на себя повод и заставил коня сделать вольт. Только на повороте и стало ясно, что Архаров мирно беседует с разносчиком, просто загорожен и конем, и углом дома.

А еще мгновение спустя Левушка узнал и разносчика.

Это был переодетый полицейский служащий Карл Иванович Шварц.

– Вот, изволь радоваться, чуть не пристрелили, - сказал Архаров. - Спешивайся, Тучков, держи коней. Разговор у нас затевается долгий.

– Я уже вашей милости говорил, что занимаюсь розыском по своей части, - меланхолично молвил Шварц. - Подробности полицейского розыска посторонним людям неудобь сказуемы.