Предупреждение Эмблера - Роберт Ладлэм

— Спальня?

Дешен кивнул в сторону дверного проема.

— Туда.

Войдя в комнату вслед за французом, Эмблер огляделся.

— Вы один?

Дешен снова кивнул.

Перед Эмблером стоял крупный, но, как говорят, «сырой» мужчина, полнота которого свидетельствовала об излишнем увлечении дорогими блюдами и пренебрежении физическими упражнениями. Досье Фентона рисовало образ человека, несущего в мир зло. Позаботьтесь о Бенуа — и вы займете в нашей организации прочное положение. Вот тогда мы и поговорим. Если Фентон прав, такой человек по праву заслуживал смерти, и Эмблер, исполнив негласный приговор, получал шанс проникнуть в самое сердце тайной организации. Получал доступ к знаниям, которые искал. Получал возможность узнать, кто он на самом деле.

Держа француза в поле зрения, Эмблер подошел к окну и опустил жалюзи. Потом сел на подлокотник софы, заваленной грудой мятой одежды.

— Садитесь. — Он указал пистолетом на кровать.

Продолжения не последовало, и Дешен, наткнувшись на пристальный взгляд непрошеного гостя, истолковал его по-своему. Нарочито медленно он опустил руку в карман и достал бумажник.

— Уберите, — сказал Эмблер.

Чиновник замер. Напуганный, он еще и не понимал, что происходит.

— Я слышал, вы вполне сносно говорите на английском, — продолжал гость, — но если что-то не поймете, скажите.

— Зачем вы здесь? — выпалил Дешен.

— Разве вы не понимали, что рано или поздно этот день настанет? — спокойно спросил Эмблер.

— Понимаю. — Лицо француза приняло печальное, почти скорбное выражение. Он вдруг обмяк, как надувная игрушка, из которой выпустили часть воздуха. — Значит, вы Жильбер. Не знаю почему, но я всегда думал, что вы француз. По крайней мере, она не говорила, что вы не француз. Впрочем, мы о вас и не разговаривали. Да, я знаю, что она любит вас, что всегда любила только вас. Жоэль... У нас с ней было по-другому. Не всерьез. Я не рассчитываю, что вы поймете или простите, но должен сказать...

— Мсье Дешен, — оборвал его Эмблер, — я не имею к Жоэль ни малейшего отношения. Мой визит никоим образом не связан с вашей личной жизнью.

— Но тогда...

— Но он имеет прямое и непосредственное отношение к вашей профессиональной деятельности. К вашей тайной жизни. Вот где есть по-настоящему liaisons dangereuses[5]. Я говорю о ваших контактах с людьми, мечтающими обладать ядерным оружием. С теми, кому вы всегда рады угодить.

Теперь лицо чиновника выражало совершенно искреннее, неподдельное недоумение. Может быть, Дешен плохо понимал английский? Может, он пропустил какой-то нюанс, неправильно что-то истолковал?

— Je voudrais connaitre votre role dans la proliferation nucleaire[6], — четко проговаривая слова, пояснил Эмблер.

Дешен ответил на английском.

— Моя роль в распространении атомного оружия прекрасно известна и не является тайной. Я всегда боролся против этого. Вы... — Он замолчал и снова вдруг насторожился. — Какой-то бандит врывается в мою квартиру, пугает меня пистолетом, и я еще должен давать отчет о своей работе? Кто вас послал? Кто вы такой? В чем, черт возьми, дело? Как это все называется?

— Назовите, как хотите, но либо вы ответите на мои вопросы, либо замолчите навсегда. Игры закончились.

Дешен прищурился.

— Так вас послали «Аксьон де Франсез»? — спросил он, имея в виду организацию активистов за безъядерный мир. — Вы хотя бы представляете, насколько это непродуктивно? Вы ведете себя так, словно я — враг.

— Ближе к делу! — рявкнул Эмблер. — Расскажите мне о вашей встрече в Женеве с доктором Абдуллой Аламуди прошлой весной.

Чиновник недоуменно уставился на гостя.

— О чем вы?

— Здесь я задаю вопросы! Хотите сказать, что не знаете, кто такой доктор Аламуди?

— Конечно, знаю! — с видом оскорбленного достоинства ответил Дешен. — Вы, по-видимому, имеете в виду ливийского физика, имя которого значится в нашем «черном» списке. У нас есть основания считать, что он вовлечен в программу разработки секретных видов оружия, которую финансируют некоторые арабские страны.

— Тогда почему генеральный директор Международного агентства по ядерной энергии встречается с таким человеком?

— Действительно, почему? — фыркнул француз. — Скорее мышь встретится с кошкой, чем Аламуди со мной.

И снова Эмблер не распознал признаков неискренности.

— И как вы объясните вашу прошлогоднюю поездку в Хараре?

— У меня нет объяснений.

— Ну, вот мы и сдвинулись с мертвой точки.

— У меня нет объяснений, потому что я никогда не был в Хараре.

— Никогда? — Эмблер не сводил глаз с Дешена.

— Никогда, — упрямо повторил француз. — Откуда у вас такая информация? Кто снабдил вас таким враньем? Я должен знать. — Он помолчал. — И все же «Аксьон де Франсез», да? — По его губам скользнула лукавая усмешка. — Когда-то они сослужили хорошую службу. Считают меня перебежчиком. Они во всем сомневаются, ничему не верят. А ведь чтобы узнать мою точку зрения, выяснить, где я был и что делал, достаточно включить радио или развернуть газету.

— Слова не всегда соответствуют делам.

— Exactement. Передайте вашим друзьям из «Аксьон де Франсез», что они принесли бы больше пользы, если бы оказали давление на выборных чиновников.

— Я не из «Аксьон де Франсез», — ответил Эмблер.

Дешен посмотрел на пистолет в руке гостя.

— Нет. Конечно, нет, — медленно сказал он. — Эти ксенофобы никогда бы не доверили важное дело американцу. Тогда вы из... ЦРУ? Кто еще может так напортачить. — Эмблер понимал, чиновник пытается удержать под контролем эмоции и одновременно успокоить незнакомца, чье оружие направлено ему в живот. И все же верх брали чувства. — Передайте вашим хозяевам, пусть для начала соберут правдивое досье. Потому что именно пренебрежение правдой со стороны западных стран и составляет величайшую из угроз, с которыми столкнулся современный мир. И Америка здесь не исключение: она главный нарушитель.

— Не припоминаю, чтобы вы демонстрировали такую откровенность, выступая перед Советом Безопасности ООН, — иронично заметил Эмблер.

— Мои доклады в ООН — это перечисление фактов. Риторику я оставляю другим. Но и одних голых фактов вполне достаточно. Северная Корея располагает количеством плутония, которого хватит на несколько атомных зарядов. То же и Иран. Более двадцати государств имеют в своем распоряжении так называемые реакторы для исследовательских целей, на которых можно проводить обогащение урана. Сотни атомных бомб хранятся на складах, которые практически не охраняются. Да что говорить! Шелковую блузку в каком-нибудь универмаге стерегут лучше, чем русские свои атомные боеголовки. Вот вам моральная деградация. Мир должен был бы ужаснуться, а вы делаете вид, что все в порядке! — Дешен тяжело дышал, лицо его раскраснелось от злости, от недавнего страха осталось разве что воспоминание.