Секрет бабочки - Кейт Эллисон

* * *

Я вхожу в клуб, прижимаюсь в стене, ожидая, пока глаза привыкнут к сумраку. Пурпурный свет, подводно-бархатная темнота. Везде там-тамная музыка, заводит на полную. К счастью, этой ночью клуб забит чуть ли не под завязку. Я заворачиваю рюкзак в куртку, последнюю прячу в углу.

Вспышка: высвеченные лица мужчин, не отрывающих глаз от сцены. Когда-нибудь они тоже умрут. Все до единого. Их галстуки будут болтаться на вешалке в стенном шкафу, пока кто-нибудь не приедет, чтобы отдать их в химчистку, а потом отвезти в местное отделение Армии спасения и оставить в пластиковом мешке перед дверью.

Мне нужно пройти в комнату отдыха, чтобы поговорить с девушками. Прямо сейчас. Но, всматриваясь сквозь темноту, я вижу, что в комнату отдыха мне не попасть. У коридорчика стоит верзила-охранник, похлопывает пальцами по бедру в такт музыке. Я поправляю парик, разворачиваюсь на каблуках и быстро иду в противоположном направлении. Это, возможно, он. Тот, кто мне угрожал, кто хочет меня убить. Даже в таком виде я, возможно, вызываю подозрения, шныряя в тенях.

Мне надо подумать. Впереди ВИП-зона, и, раз других вариантов нет, я иду туда. Чуть раздвигаю полы занавеса, заглядываю внутрь. Никого не увидев, проскальзываю в темный уголок, устраиваюсь позади столов, на которых стоят сверкающие пепельницы. Вдыхаю благоухающий одеколоном воздух, задерживаю его в легких. Пока не знаю, что делать дальше.

Я слышу голоса, доносящиеся из одной кабинки. Слышу обрывки фраз и стоны: «О-о-о-о-х-х», «Ничего лучше я никогда…», «Больше, если ты…» Только это. Ничего нужного.

Через минуту или две миниатюрная девушка с кудрявыми волосами, которую я видела раньше, выскальзывает из кабинки, банкноты торчат из-под подвязки на правом бедре. Я кланяюсь, моля Бога, чтобы она случайно не повернулась ко мне до того, как я закончу. Еще два раза. Три поклона — самое то.

— Эй! — шепчу я, отбив третий поклон. Она уже на пределе слышимости. Я выхожу из темноты угла. Она резко поворачивается ко мне лицом.

— Да? — Она переносит вес на левую ногу, наклоняется и поправляет купюры под подвязкой, чтобы они не выпали.

— Я тут новенькая, — говорю я. — Совсем новенькая.

Она выпрямляется, поправляет волосы.

— Ой, привет. Я Глория, — она выглядит дружелюбной. Деньги подняли ей настроение.

— Джульет, — представляюсь я. Мне надо поклониться, три раза, я проделываю это быстро, походя, в надежде, что она не придаст этому значения.

Но она придает.

— Ты в порядке? — спрашивает, прищурившись.

Мои пальцы летят к ногам, я вжимаю их в колготки.

— Все хорошо. Наверное, немного нервничаю. Я… я жду клиента.

— А-а, — тянет она. — Чтобы станцевать перед ним в кабинке? Или речь о танце на стуле?

— Гм-м. И о том, и о другом. — Я не уверена, что мой ответ несет в себе какой-то смысл, поэтому торопливо продолжаю: — Ты видела сегодня… Якоря? — Я шумно сглатываю слюну, с силой вдавливаю каблук в ковер.

— Якоря? — Она замолкает. Я замираю. — Я не знаю, кто это.

Сердце падает.

— Но я работаю здесь только пару месяцев, — добавляет она, пожимая плечами. — Знаю еще далеко не всех.

Портьера за моей спиной поднимается. Я наклоняю голову вниз, чтобы тень от волос накрыла большую часть лица. Лысый толстяк выходит из кабинки, улыбается Глории, проходя мимо.

— Увидимся на следующей неделе, Джон. Хорошего тебе отдыха на Ямайке! — Она подмигивает, когда он, лавируя между столами, идет к занавесу, отделяющему ВИП-зону, и исчезает за ним. Потом поворачивается ко мне, рука на тощем бедре. — Ты спрашивала других девушек? Они знают больше.

— Нет. Еще нет. Я… он говорил, что будет здесь, и я… я не хочу его упустить. — Я замолкаю, подыскивая нужные слова. — Это мой первый приватный танец. И других девушек я еще не знаю. — Я смотрю на ее голый живот, на маленькую, чуть выступающую пуговку пупка, на мускулистые ноги, на пурпурную бахрому блескучих стрингов. Перевожу взгляд на ее лицо. Губы у нее маленькие и на глазах слишком много туши.

Глория откусывает кончик ногтя, выплевывает его.

— Что ж, мне надо возвращаться, ты понимаешь, на сцену… но я могу спросить и дать тебе знать, пойдет?

Я киваю, и еще раз, и еще.

— Это будет чудесно.

Она широко улыбается.

— Я вернусь после номера на сцене, лады? И ты не очень нервничай из-за девушек — они отличные. Просто некоторых надо чуть погладить по шерстке, понимаешь?

Я наблюдаю, как она уходит, и возвращаюсь в темный угол, чтобы слушать, наблюдать и ждать.

Якорь. У любого посетителя клуба может быть такое прозвище. Словно они знают, что в какой-то момент им придется заметать следы… словно они знают, что в какой-то момент без этого никак не обойтись. Якорь. Прозвище пульсирует в моей голове в ритме гремящего техно, бьющего из динамиков. Приходи приходи приходи.

Время вокруг меня растягивается и сжимается, в темноте рождаются образы, возникают ниоткуда, уходят в никуда: мама, обнимающая меня перед тем, как я сажусь в автобус в мой первый день в шестом классе, в Саут-Бенде, штат Индиана. «Просто пойди в туалет, когда тебе понадобится сделать то, что ты делаешь, Ло, подними руку и скажи учительнице, что тебе надо в туалет». Светлячки, мы с Ореном ловим их, сажаем в банку с завинчивающейся крышкой, они излучают желтый свет. Комната Сапфир. Флинт. Барабанный круг. Крышки мусорных баков, найденный ритм. Смех. Его руки, тянущиеся ко мне над залитым кровью ковром. Пальцы. Плечи, кожа. Его кожа. Прикосновения его кожи; соль; земля; дубовая стружка. Трепещущая осина. Холод. Снег, хрустящий под ботинками Орена, высокие сугробы, в которых мы прямо-таки плаваем. Кладбище. Все идут колонной по одному, с опущенными головами. «Мама, я останусь здесь, я никуда не пойду». Папа учит меня плавать в бассейне в Канкаки. «Я рядом, Ло. Никуда не уйду, сладенькая. Я рядом».

Прошлое проглатывает меня и не отпускает, пока вновь не приоткрывается занавес. Появляется Глория, за ней — низкорослый, тощий мужчина с огромным животом. Она направляет его в занавешенную кабинку, и я выхожу из темного угла, чтобы выслушать приговор.

— Не повезло, — она качает головой. — Я поспрашивала, но никто не слышал о человеке с прозвищем Якорь. Может, он специально так назвался, чтобы кинуть тебя и найти другую? — Она подмигивает мне и уходит в кабинку следом за клиентом, оставляя меня одну.

Я в тоске. Вновь начинаю кланяться, до самой земли, доставая пальцы ног. Могла я ошибиться насчет места его встреч с Сапфир? Нет. Эсэмэски однозначно указывают, что он был ее постоянным клиентом. Девять, девять, шесть. Наклон, прикосновение к пальцам, подъем. Еще раз. Снова и снова… пока меня не осеняет. «Позвони ему. Позвони ему снова. Он где-то есть. В конце концов ответит».

Я тихонько ухожу из ВИП-зоны. К счастью, мои куртка и рюкзак в том месте, где я их оставила. Затаив дыхание, я проскальзываю в темный коридор за кабинками. Поклон, прикосновение, подъем, поклон, прикосновение, подъем, поклон, прикосновение, подъем. Я пытаюсь ускорить процесс, но мое тело само определяет, сколько ему требуется времени. И берет положенное, как брало всегда.