Проклятый дом - Мила Серебрякова

* * *

– Матвей, я не буду ходить вокруг да около, скажу прямо – мне кажется, что Антонину убил Аркадий.

Мазуров сломал неприкуренную сигарету.

– Второй день пытаюсь бросить курить, держусь из последних сил, вчера вечером меня так ломало, но я не сдался. Как вы считаете, мне удастся победить зависимость?

– Поговорим о вашей зависимости позже. Вы слышали, что я сейчас сказала?

Матвей кивнул:

– Слышал, и в сотый раз задаю вам вопрос: на каких основаниях вы причисляете Аркашку к убийцам?

– Основания есть, – осторожно ответила Катарина.

Матвей открыл пачку, вытащил сигарету и, вопреки ожиданиям Копейкиной, не сломал ее, а прикурил.

– А как же сила воли?

– С вами никакой силы воли не хватит, – протянул Мазуров. – Что у вас за основания?

– Аркадию было выгодно устранить Тосю.

– А смысл?

– После смерти Станислава Сергеевича вы с сестрой остались его наследниками, так?

– Да.

– После вашей смерти наследницей должна была стать одна Тося.

– Но я-то жив, – возразил Матвей.

– По чистой случайности. Аркадий хотел вас отравить, чтобы убрать с пути лишнего человека. Матвей, лишним человеком были вы, понимаете? Но произошло то, что произошло, – вместо вас погибла Тося. Планы Аркадия несколько нарушились, но все равно он остался при своих интересах.

– Аркашка остался ни с чем.

– По-вашему, получить солидный куш – это мелочи? Или вы не в курсе, что Меркин с Тосей расписались незадолго до ее смерти?

Мазуров разинул рот. Слова Катарины явились для него полнейшим откровением, причем откровением с огромным знаком минус.

– Как расписались, они же говорили…

– Судя по всему, их слова заметно расходились с действиями.

– Вам кто об этом сказал?

– Сам Аркадий. Я была у него, и знаете, мне совсем не понравился его тон. Меркин вел себя вызывающе, я бы даже сказала, нагло. Аркадий буквально выставил меня из квартиры, а ведь во время нашей первой встречи он казался таким спокойным, уравновешенным…

Матвей подошел к столику и снял телефонную трубку.

– Кому вы собираетесь звонить? Аркадию?

Мазуров молчал.

– Матвей!

– Значит, расписались, – прошептал он и положил трубку на рычаг. – Хитро! Аркашка давно планировал захомутать Тоську, ему было выгодно стать ее мужем. Сам он никто, и звать его никак, а у Тоськи – капиталы!

– Вы хотели сказать, у вашего отца были капиталы.

– Какая разница? – отмахнулся Мазуров. – У отца или у Тоськи… Отец все нам завещал, с собой на тот свет все равно ничего взять нельзя.

– Но Станислав Сергеевич был еще не старым мужчиной, он мог прожить не один десяток лет.

– Но он умер. Покончил с собой.

– Вы говорили, что не верите в самоубийство отца.

– Я уже не знаю, чему здесь верить, а чему нет. Катарина, что еще вам сказал Аркашка?

– Касательно чего?

– Вообще! О чем вы разговаривали?

– Да так. – Ката пожала плечами. – Мы и поговорить-то толком не смогли, Меркин сильно раздражался и постоянно хамил мне. Неприятный осадок у меня остался после визита к нему.

Матвей открыл бар, достал коричневую бутылку причудливой формы, две рюмки и, наполнив одну из них белой тягучей жидкостью, протянул Катарине:

– Выпейте.

– Что это?! – испугалась Ката.

– Не бойтесь, не отрава. Это ликер.

– А сами почему не пьете?

– Сейчас налью и себе.

– Нет, не пачкайте рюмку, пейте из этой.

– А вы?

– Я за рулем, извините.

– Бросьте, одну рюмочку можно, чтобы расслабиться.

– А я не напрягалась, – попыталась отшутиться Катарина.

Когда Матвей опрокинул две рюмки ликера подряд, Катарина подошла к окну, посмотрела вниз и как бы невзначай сказала:

– Совсем недавно я купила книгу по физиогномике.

– Физиогномика? А ее с чем едят?

– Ну как же, Матвей! С помощью физиогномики можно определить тип личности человека, исходя из анализа характерных особенностей его лица.

– Ерунда!

– Нет, не ерунда. Я в это верю и стараюсь применять систему этих знаний на практике.

– К чему вы сейчас об этом заговорили, не вижу связи.

– А она есть. Я обратила внимание на брови и рот Аркадия.

– И что в них такого необычного?

– У Меркина брови короткие, толстые и густые.

– Не замечал.

– А я сразу заметила. Люди с таким типом бровей бывают порочны и злы. Они злопамятны и хитры. А уголки рта у Аркадия спадают книзу – тоже довольно интересный знак. Человек с таким ртом непоколебим, у него стальная воля, а в критической ситуации он способен в одиночку смести все преграды на своем пути. Все сходится – Аркадий страшный человек, его стоит опасаться.

– Только не мне, я быстро поставлю Меркина на место, он пожалеет, что на свет родился!

– Не связывайтесь с ним, Матвей. Может, нам обратиться в милицию?

– Вы с ума сошли! – Мазуров заходил по комнате. – Кроме ваших слов, нет ни единого доказательства. Сначала найдите доказательства, а уж потом вспоминайте о ментах.

– Мне страшно за вас, Матвей. – Ката села на подлокотник кресла, изобразив на лице растерянность.

– За меня, а разве есть повод?

– Из разговора с Аркадием я поняла, что он что-то замышляет. Понимаете, он странно себя вел, сказал, что убийство Тоси скоро будет раскрыто благодаря «Кровавой Мэри». Упомянул какую-то аллергию на томатный сок, монтаж и неожиданное разоблачение. Я ничего не поняла. Наверное, он пытался меня запутать. Матвей, что с вами?

Мазуров опустился на диван.

– Я… Я очень устал… Мне надо побыть одному, Катарина, вы извините, но…

– Понимаю, не буду мешать. Только прошу вас, не связывайтесь с Аркадием.

Матвей проводил Катку до двери, а когда она оказалась на лестничной клетке, тихо проговорил:

– Лифт не работает.

* * *

Похлопав Матвея по плечу, Аркадий по-хозяйски прошел в большую комнату и, не дожидаясь, когда ему предложат сесть, расположился в кресле.

Подобная бесцеремонность задела Мазурова за живое.

– А вам не кажется, господин Меркин, – полушутя-полусерьезно спросил Матвей, проследовав за Аркадием, – что я вас не приглашал?