Игры ангелов - Нора Робертс

— Не забывай, он к тебе неравнодушен.

— Просто счастье, что в городе есть человек, с таким удовольствием откликающийся на твои прихоти. В любом случае доктор Уоллес сказал, что мне нужно употреблять больше железа. А в шпинате как раз полно железа, — заметив выражение лица Броуди, она с трудом сдержала смех. — Ты уже большой мальчик. Если не понравится салат, можешь его не есть.

— Чудесно. Как прошел визит к доку?

— Он очень мягок и в то же время настойчив. Спорить с ним просто невозможно. — Она немного убавила огонь под кастрюлькой. — Он считает, что я немного не в тонусе и склонна к анемии, но в целом у меня все в порядке. Я уже давно сыта по горло докторами, но этот прием оказался лучше, чем я могла ожидать. Кстати, когда я заходила в винный магазин, Джефф сообщил, что шериф занес им рисунок.

— Да, об этом я уже знаю. Он тебе говорил про Пенелопу Крус?

По лицу Рис скользнула улыбка.

— Говорил. Еще он — шериф — отправил копию рисунка Джоани. Но тоже безрезультатно.

— А ты надеялась на результат?

— Даже не знаю, на что я надеялась. Где-то в глубине души мне хотелось, чтобы кто-нибудь взглянул на рисунок и сказал: «Это же вылитая Салли Джонс, что живет к востоку от города. У нее были серьезные проблемы с ее незаконопослушным муженьком». Тогда бы мы знали, в чем дело, и шериф мог бы арестовать незаконопослушного муженька. На этом бы все и кончилось.

— Быстро и просто.

— В каком-то смысле. — Она снова пригубила мартини. — Между прочим, я прочитала твою книгу. Очень рада, что ты не похоронил Джека заживо.

— А уж он-то как рад.

— Ясное дело, — рассмеялась Рис. — Еще мне нравится, что ты оставил ему некоторую свободу маневра, и он по-прежнему способен на любое жульничество. Но Ли, я думаю, сделает из него человека. Чисто по-женски она мне тоже очень понравилась.

— Рад, что моя писанина пришлась тебе по душе.

— Не то слово. Я даже купила еще один твой детектив — «Кровные узы». — Она замолчала, увидев тень недовольства на его лице. — Что такое?

— Ну… там много насилия. Пара сцен выписана с удручающей подробностью. Вряд ли тебе это понравится.

— Поскольку я сама стала жертвой насилия?

— Не исключено, что это вызовет у тебя множество неприятных ассоциаций.

— Что ж, тогда я откажусь от дальнейшего чтения. Как и ты можешь отказаться от моего салата. — Рис проверила содержимое кастрюльки. — Почему бы тебе не зажечь свечи? И не открыть вино?

— Пожалуй.

— А что тебя сегодня отвлекло?

— В смысле?

— Когда я только приехала. Ты еще сказал, что завозился.

— Ах да! — Он зажег свечи — темно-синие пирамидки, совпадавшие по цвету с салфетками. — Я работал.

Да уж, болтливым его никак не назовешь, подумала она.

— Иными словами, твоя новая книга продвигается вполне успешно.

— Да, — он достал из холодильника вино, — сегодня был удачный денек.

— Как я понимаю, ты не очень-то хочешь говорить об этом.

Он начал было искать штопор, но тут Рис подала ему свой.

— Говорить о чем?

— О своей книге.

Броуди слегка призадумался.

— Понимаешь, я собирался убить ее. Я еще рассказывал тебе об этом — там, в горах.

— Я помню. Злодей должен был убить ее там — столкнуть со скалы в воду.

— Именно. И он попытался это сделать. Он вдоволь ее помучил, но не смог столкнуть в пропасть, как ему этого ни хотелось.

— Она сбежала.

— Она прыгнула.

Рис, которая в это время помешивала зелень, в удивлении взглянула на него через плечо:

— Прыгнула?

Раньше он никогда не рассказывал о своей работе. Даже вопросы о том, как ему пишется, вызывали в нем глухое раздражение. Но теперь ему захотелось рассказать обо всем Рис — любопытно было узнать ее реакцию.

— Идет дождь. Тропинка в горах стала скользкой от грязи. У женщины кровоточат ноги, и сама она вся в синяках. Ей нечего надеяться на помощь — кроме нее и убийцы, там никого нет. Сбежать она тоже не может — он куда сильнее и проворнее ее. Поэтому она прыгает. Когда я описывал это, то думал, что она умрет. Полагал, что на восьмой главе для нее все закончится. Но я ошибся.

Рис молча слушала, одновременно занимаясь последними приготовлениями к ужину.

— Она оказалась сильнее, чем я предполагал. Она прыгнула в воду, поскольку для нее это был единственный шанс уцелеть. А она предпочла бы умереть в борьбе, чем просто сдаться и позволить убить себя. И ей все-таки удалось выбраться из реки, хотя течение нещадно пошвыряло ее о камни.

— И в самом деле сильная женщина, — согласилась Рис.

— Она совсем не думала так о себе. Она вообще не думала, просто действовала. Она выцарапала себе право на жизнь. Пока что она в лесу, израненная и измученная. И она по-прежнему одинока. Но главное, что она жива.

— А что будет дальше?

— Это зависит от нее.

Рис кивнула. Разложив салат по тарелкам, она посыпала его тертым сыром.

— Надеюсь, что она не сдастся. И выиграет в конце концов. Она… что-то значит для тебя?

— Иначе я бы не возился с ней столько времени.

Рис поставила тарелки на стол, поместив рядом корзиночку с круглой лепешкой.

— Но ты и с убийцей немало возишься.

— Он тоже много значит для меня. Но в другом плане. Присядь-ка. Мне так нравится смотреть на твои глаза при свете свечи.

В ее глазах промелькнуло удивление, затем они озарились каким-то внутренним светом.

— Попробуй салат. Я не обижусь, если тебе не понравится.

С некоторой неохотой он попробовал новое блюдо.

— Это уже начинает раздражать. Я терпеть не могу сельдерей. И мне не нравится шпинат. Да и кому он может нравиться?

— Но тебе нравится то, что я приготовила из шпината и сельдерея, — улыбнулась Рис.

— Еще бы. По-моему, мне нравится абсолютно все, что ты ставишь передо мной на стол.

— Поэтому-то мне так приятно готовить для тебя. — Она подцепила на вилку листок шпината. — Для повышения уровня железа.

— Так как насчет кулинарной книги? Не решилась пока написать?

— На самом деле я обдумывала это весь прошлый вечер.

— Поэтому ты выглядишь такой усталой?

— Ну и вопрос. Ты же только что восхищался тем, как я выгляжу в свете свечей.

— Ну да. Но это не значит, что я не вижу усталости на твоем лице.