Проект "Нужные дети" - Дмитрий Федотов

У ворот санатория вышла первая заминка. Полусонный охранник, вылезший из теплой будки на утренний морозец, был не в лучшем расположении духа. Может быть, от раннего пробуждения, а может, с устатку, как говорили раньше. Во всяком случае, на его недовольной роже было явственно написано: «Это какая же сволочь посмела разбудить меня среди ночи, в десять часов утра?»

Я было начал прикидывать, как его поаккуратнее нейтрализовать, но тут Ракитин, выбравшись из джипа, так рявкнул на оболтуса, что тот непроизвольно встал по стойке «смирно» и разве что честь не отдал.

– Я вам устрою «не положено»! – бушевал перед ним Олег, потрясая внушительным кулачищем с зажатой в ней какой-то гербовой бумагой. Где он ее взял?.. – Это кем не положено?! Твоим сраным начальником, что ли? Разгоню вашу шарашкину контору к чертовой матери завтра же! Ишь чего удумали! Думаешь, демократизатор на пузо повесил – и уже крутой?..

Детина пучил красные с перепою глаза и бубнил что-то неразборчивое. Наконец Ракитин повелительно махнул бумагой, охранник опрометью бросился к будке и ткнул кнопку подъема шлагбаума. Олег вальяжно вернулся к джипу, уселся в него, и наша кавалькада почти торжественно въехала на территорию санатория.

Сбитый с толку охранник все же, видимо, сообщил о нашем прибытии, потому что едва мы выбрались из машин (кроме Белки и Сыча) и подошли к центральному входу, навстречу вышли сразу трое: крепкий мужчина в штатском средних лет с седеющими висками и с ним два амбала в той же форме охраны.

– Чем могу быть полезен? – спокойно поинтересовался мужчина.

Ракитин выступил было вперед, но его опередил Белогор. Он сдержанно, но приветливо улыбнулся и протянул руку штатскому:

– Полковник Горелов, заместитель начальника пресс-службы Управления по чрезвычайным ситуациям по Московской области.

Мужчина на крыльце чуть помедлил, внимательно и цепко оглядывая нашу компанию, но все же ответил на рукопожатие.

– Сытин Семен Денисович, начальник охраны этого объекта. Я бы хотел… – он осекся, и я заметил, как он на секунду изменился в лице, будто пережил короткий приступ кишечной колики. В следующий миг Сытин обрел прежнее выражение и продолжил: —…предложить вам пройти в кабинет директора и там озвучить цель вашего визита.

– Благодарю за содействие, – так же доброжелательно кивнул Белогор, отпуская его руку. – Проводите нас.

Волхв двинулся вслед за Сытиным, как ни в чем не бывало зашагавшим через небольшой холл к лестнице на второй этаж. Охранники, не получив никаких указаний, остались на крыльце и тут же полезли за сигаретами. А мы дружно потянулись за начальством.

Я поравнялся с Ракитиным и тихо спросил:

– Ты видел, что Белогор сделал с этим Сытиным?

– Нет… А разве он что-то делал? По-моему, просто руку пожал.

– Ага, и тот сразу растаял, в дом пригласил!.. Ты что, Олежек? Да у этого Сытина на лбу написано: ФСБ!

– Ты что несешь?! Откуда тут ФСБ?

– Он точно из бывших федералов! Я видел его взгляд, там, на крыльце. Как рентген! Думал, сейчас он нас расколет… А Стас ручку ему этак пожал, по-особенному, и – пожалуйста.

– Ну и каково твое объяснение? – ехидно покосился Ракитин.

– Это самый настоящий раппорт! – уверенно заявил я. – Мгновенный контакт на уровне подсознания, вызывающий глубокое доверие у реципиента…

– Опять твои фантазии! – поморщился Олег. – Проще надо быть.

– Ладно, Фома неверующий, сейчас Белогор будет с директором говорить, так что смотри в оба! Думаю, наш уважаемый волхв снова воспользуется раппортом…

Я как в воду глядел. Мы вошли всем гамузом в просторный светлый кабинет, отделанный липовыми панелями и уставленный современной мягкой мебелью приятных салатовых тонов. Навстречу нам из-за большого, выгнутого дугой офисного стола поднялся еще не старый человек с породистым холеным лицом и тонкими, нервными губами. Строгий костюм кофейного цвета, бежевая рубашка и шоколадный галстук гармонично оттеняли отнюдь не слабый южный загар. «Однако хорошо живут директора санаториев, коли на свою зарплату могут на юга зимой смотаться!» – невольно пронеслось в моей голове.

– Доброе утро, господа. – Голос директора вполне соответствовал внешности: властный, но пока доброжелательный. – Чем обязан?

– Полковник Горелов, – представился Белогор. – Управление по чрезвычайным ситуациям Московской области…

– Энгельс Владимир Генрихович, директор данного лечебно-профилактического учреждения…

– Очень приятно! – Стас сделал шаг вперед и протянул руку.

Я толкнул Ракитина в бок: смотри! Энгельс протянул свою в ответ, и в момент, когда их ладони соприкоснулись, я снова заметил эту легкую судорогу, даже нет – тень судороги, мелькнувшей по холеному лицу директора. И все! Снова обычное выражение.

– Видел? – одними губами шепнул я Олегу в ухо. Ракитин молча кивнул, не оборачиваясь, и я почувствовал, как он подобрался, превратившись в сжатую пружину.

– Так что вас привело в нашу скромную обитель? – приветливо поинтересовался Энгельс, делая приглашающий жест.

Мы скромно сели на стулья, стоявшие вдоль стены слева от входа, а Белогор, выпустив руку директора, расположился в кресле перед столом. Энгельс как радушный хозяин остался стоять рядом.

– Нам с товарищем, – кивнул Стас на молчаливого Секача, – поручено отснять учебный материал по эвакуации детского лечебного учреждения в условиях угрозы пожара, урагана и наводнения. Помогать нам будет съемочная группа с телеканала «Доверие»…

– Как же, как же! Весьма уважаемый и популярный канал! – вставил директор, зачем-то потирая руки.

– Ну так, даете добро на съемки? – деловито спросил Белогор, поднимаясь.

– Конечно, конечно…

– Тогда мы с вами сейчас обсудим бюрократическую сторону вопроса, а операторы пусть пока осмотрятся, подберут натуру, ракурсы там всякие?

– Безусловно! Пусть выбирают, – замахал Энгельс на нас руками. – Только наденьте халаты. Все-таки у нас медицинское учреждение…

Надев халат, я испытал «дежа вю», будто вновь оказался в родной больнице и собираюсь на обход. Воспоминание неприятно резануло по сердцу: ведь ушел я оттуда не по своей воле. За мои «вольности» на ниве лечения пациентов, когда я стал применять методы альтернативной медицины, тогда еще официально неразрешенные Минздравом, меня настойчиво попросили освободить должность и порекомендовали заняться частной практикой. Свое дело я так и не открыл, потому что судьба решила сменить мне профессию, и я стал журналистом. О чем, впрочем, до сих пор ни разу не пожалел…

Моя напарница Ласка напротив, облачившись в белый халат, даже загордилась, словно надела некие священные одежды. Она буквально шествовала, а не шла по санаторскому коридору. Вдобавок обнаружила в кармане халата забытый, наверное, дежурным врачом фонендоскоп, и тут же нацепила себе на шею, как это делают все подряд в медицинских сериалах. Мне стало смешно, и я спросил: