Два гения и одно злодейство - Лариса Соболева

Вернувшись домой, Лина сначала рухнула на диван и дышала. Дышала глубоко и часто, то закрыв глаза, то беспокойно оглядывая комнату и лихорадочно соображая, что же теперь делать. Как так произошло? Ведь вложила в два удара все силы! Полагала, что Лазарь если не убит, то без сознания. Неужели ошиблась, а он мастерски изобразил мертвеца? Но почему сразу не кинулся на нее? Куда он исчез? Что замыслил? Вдруг Лина резко подскочила:

«Он может вернуться сюда! Так… что же… у меня есть пистолет. Мне нечего бояться. Нет, я не права, не права… Лазарь опасен даже безоружный».

Ввиду сложившихся обстоятельств для Лазаря Лина стала центром вселенной, смыслом существования. Но это имело и свои недостатки. Она и во сне не отдыхала, страшась нечаянно проговориться. Лазарь не пощадил бы ее. Не избавлялась от него по одной причине: как исполнитель он незаменим, не ей же было заниматься грязным делом! Но Лазарь все стремился сделать по-своему. Он был просто невыносим. Был? Есть!

«Куда же он делся, куда? – лихорадило Лину. – Надо было ему вколоть… чтоб подох! Глупости говорю. Как бы я это сделала? Предложи я сделать ему укол, сразу заподозрил бы меня в обмане. А потом что? Куда девать труп? На себе нести? Я ни за что его не подняла бы. Что ж теперь будет?»

Столько терпеливо выжидать, продумывать каждый шаг, слово, движение – и вдруг такой непростительный промах!

– Дура! Дура! Дура! – исступленно взвыла Лина.

Лазарь висел камнем на шее, убив Марка, он сократил и свой срок. Во-первых, круто влип. Милиция своих не бросает, уж приложат силы и найдут виновника гибели товарища. Ей это ни к чему. Во-вторых, чем дальше, тем омерзительней становился секс с ним. Поначалу звериную страсть находила даже забавной, зачастую Лину обуревала гордыня, мол, сумела хитростью сделать из Лазаря послушного раба. Если б не темнота сегодня ночью, то у него хватило бы ума прочесть черные мысли на лице подруги, он проницательный. Вот-вот, его проницательность в ужас приводила. Лазарь как чувствовал, что Лина приготовила ему бесславный конец, высказывал свои подозрения. И потом, он вышел из-под контроля, а это опасно. Да у нее было миллион причин покончить с ним. И не покончила.

«Стоп, стоп, чего я бешусь? – Лина растирала виски кончиками пальцев, собирая мысли. – Все может еще обойтись. Я ударила его сильно. Допустим, он пришел в себя, отполз и снова потерял сознание. Потому и не бросился на меня! Лазарь из тех, кто отдает долги сразу. Значит, у него не было сил. Тогда он должен замерзнуть там. Нет, нельзя на это надеяться. Надо думать о худшем. А худшее – Лазарь жив. Мне стоит поторопиться».

И Лина вернулась к прежней Лине, какую Лазарь никогда не знал, – холодной и расчетливой. Она бросила на пол две сумки, запихнула туда вещи Лазаря и свои. Намеренно не обзаводилась пожитками, чтобы легче сниматься с места. Застегнув молнии, позвонила хозяину квартиры:

– Извините за беспокойство в столь ранний час, возникли непредвиденные обстоятельства. Мы с мужем подписали очень выгодные контракты, сегодня уезжаем. Но вы не волнуйтесь, внакладе не останетесь. Я заплачу за два месяца вперед, идет?.. Очень хорошо. Деньги будут в тумбочке, а ключ, если не возражаете, положу под резиновый коврик… Нет, нет, не переживайте, мы с мужем часто так делали. До свидания.

Вызвала такси, оделась и семь минут провела у окна, выглядывая из-за шторы. Рассвело, день обещал быть непогожим. В такие дни хорошо сидеть дома с чашкой чая и книгой… Лина вдруг дернулась:

«Господи, куда ж мне податься? Автобус идет только завтра, где же переждать? В гостинице?.. Нет! Я не должна появляться в людных местах, вдруг встречу случайно знакомых? Меня здесь нет, я во Франции. А Лазарь? Если жив, он догадается объехать гостиницы. Господи, как я боюсь его. Ничего, Лазарь, ничего. Мне только до завтрашнего дня продержаться, и я уеду. А ты подохнешь без няньки, денег и опеки. Ты сумасшедший, тебе не выжить в одиночку».