Мордашка класса люкс - Татьяна Луганцева

– Семен Иванович…

– А фамилия? – блеснула надежда в глазах следователя.

– Фамилии не знаю…

– Печально…

– А нельзя найти этого Семена Ивановича по вашим связям и каналам? – спросил Венсан.

– Боюсь, что без фамилии это будет сделать очень трудно, просто нереально, – ответил тот.

Венсан снова набрал номер Фриды, и снова был тот же результат.

– Я еще вам нужен? – спросил он у Дениса Игоревича, машинально складывая и раскладывая стопки документов у себя на столе.

– Уже нет, а вот с вашей Фридой хотелось бы поговорить и заодно узнать о мифическом Семене Ивановиче.

– Я бы тоже хотел с ней поговорить, но, увы, не знаю, где она, – ответил Венсан.

– Что вы так побледнели?

– Я беспокоюсь за нее. Еще это убийство… Она рассказывала, что в лесопарковой зоне действует маньяк, убивающий женщин.

– Это правда, – подтвердил Денис Игоревич.

– Так вот, этот Семен Иванович пришел в театр, где работает моя знакомая, и попросил ее помочь поймать этого маньяка.

– Интересно, каким образом?

– Она должна была прогуливаться по парку и ждать, пока маньяк на нее нападет. То есть Фриде досталась незавидная роль подсадной утки.

– Ерунда какая!

– И я того же мнения. Зачем ей рисковать своей…

– Ерунда, – оборвал Венсана Денис Игоревич, – ни один следователь не обратится с такой дикой просьбой к гражданскому лицу! Кто-то обманул вашу Фриду!

Венсан ослабил галстук, в голове возникла самая настоящая паника.

– Что делать? Что делать? Я не могу с ней связаться! Она куда-то пошла…

– Вы сказали, что он пришел в театр? – спросил Денис Игоревич. – А не съездить ли нам туда, что называется, по горячим следам. Может быть, там узнаем об этом Семене Ивановиче что-либо?

– Да, давайте поедем прямо сейчас! – засуетился Венсан.

– Что-то вы не важно выглядите, – внимательно всмотрелся в лицо хирурга Денис Игоревич. – Может быть, я один съезжу?

– Нет, я с вами! Иначе я места себе не найду.

– Понимаю, – прищурил глаза всепонимающий и все знающий «Коломбо», – тогда поедем на моей служебной машине.

– У меня все время отваливается грудь! – жаловалась актриса Алла Владимировна режиссеру театра Петру Михайловичу как раз в тот момент, когда к нему ввалились Венсан и Денис Игоревич.

Петр Михайлович рассеянно посмотрел на бюст Аллы Владимировны.

– Вот посмотрите, все лямки растянуты, и вся эта бутафория к концу первого акта отвисает до пояса, а к концу спектакля – до колен! Я больше в этом безобразии выходить не буду! Мало того, что мне испортили фигуру из-за того, что вам, Петр Михайлович, мой персонаж видится этакой гипертрофированной секс-бомбой, так я еще мучиться должна и держать весь спектакль эти дыни руками.

Алла Владимировна подняла блузку и, нисколько не стесняясь посторонних мужских взглядов, показала какое-то странное сооружение необъятных размеров на резинках, напоминающих старые мужские подтяжки.

– Обратитесь к костюмеру, – снял и протер очки Петр Михайлович.

– Я сто раз говорила костюмерше, а она отвечает, что все нормально, а я говорю, что так просто ходить невозможно и тем более думать о роли! Вот вы сами примерьте их и поймете, о чем я говорю! – хорошо поставленным голосом провозгласила актриса, и не успел режиссер театра и глазом моргнуть, как она водрузила на него гуттаперчевый бюст.

– Вот, а теперь посмотрите, что с вами будет через полчаса!

– Аллочка! Я не могу сидеть здесь в кабинете с бюстом, ты же видишь, что у меня люди. – Петр Михайлович указал рукой на присутствующих мужчин в кабинете.

– А я не могу в этом играть, – упрямо повторяла актриса.

– Ну хорошо, хорошо, я попробую это дело уладить, – сдался Петр Михайлович и, дождавшись хлопка двери за вышедшей Аллой, вопросительно посмотрел на незваных гостей, – вы по какому вопросу?

– Мы – следователи из прокуратуры, – объяснил Денис Игоревич, толкая Венсана локтем.

– А актриса Сницерова еще не вышла на работу, – спокойно сказал Петр Михайлович.

– Вы думаете, что из правоохранительных органов в ваш театр могут прийти только к ней? – улыбнулся «Коломбо», который не знал, куда ему деть глаза. Что делать, он еще никогда не разговаривал с солидным мужчиной, грудь которого украшал бутафорский женский бюст большого размера.

– По крайней мере, я считаю, что больше не к кому, – согласился режиссер театра.

– К актрисе Сницеровой уже приходили из милиции? – спросил Денис Игоревич.

– Да, был недавно какой-то следователь…

– Как его звали?

– Я не помню, – удивленно ответил тот.

– Не Семен Иванович? – подсказал Венсан.

– Может быть, и Семен, а может быть, и не Семен, – посмотрел на свой заваленный бумагами стол Петр Михайлович, – так, а что же это за партитура, – спросил он сам у себя, – а, это от «Спящего чудовища»… Черт! Павел опять забыл! Извините, я отвлекся… Что вы еще хотите от меня?

– А вам безразлично, почему милиция интересуется вашей актрисой?

– Мне важен ее талант, который у нее от бога, а все остальное – ее личное дело… Знаете, – задумчиво посмотрел в окно Петр Михайлович, словно уточнил, за окном день или ночь, – у меня ведь встреча назначена здесь на девятнадцать часов.

– Успеете, – успокоил его Денис Игоревич, – не скажете, вы так же приняли того следователя, как и нас, я имею в виду, не спрашивая документов?

– Так же, – непонимающе посмотрел на него Петр Михайлович сквозь очки.

– То есть любой человек, зайдя к вам с улицы, теоретически может представляться следователем, и вы ему поверите? – уточнил Денис Игоревич.

– А кому надо представляться следователем, не являясь оным? – задал встречный вопрос Петр Михайлович.

– Да, вы, творческие люди, живете в одном только вам известном мире, очень далеком от реальности, – вздохнул следователь и выразительно посмотрел на побледневшего Венсана.

– А что вы, следователи, не можете договориться друг с другом? – спросил режиссер. – Я-то думал, что только в наших кругах может царить такая неразбериха.

– А вы до сих пор не поняли, что это был ненастоящий следователь?! – воскликнул Венсан.

– Возьмите себя в руки, – буркнул ему Денис Игоревич и повернулся к режиссеру, – может, вспомните хотя бы, как он выглядел?

Денис Игоревич спросил, потому что должен был спросить, но не надеялся на какой-то вразумительный ответ от этого странного, рассеянного человека. Но его опасения не подтвердились. В отличие от Венсана, режиссер очень четко запомнил внешность псевдоследователя.