Третья жертва - Лиза Гарднер

Надо быть осторожным. Человек умный, логический, он лучше многих понимал темный потенциал человеческой природы. Но предупреждение не сработало. Она была здесь, в его комнате, и Куинси подозревал, что по его лицу гуляет довольная, легкомысленная улыбка.

– Привет, – с некоторым опозданием сказала гостья.

– Добрый вечер, Рейни.

– Работаешь?

– Заканчиваю.

– Правда? – Рейни сунула руки в задние карманы и уставилась в пол. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке, и эта ее стеснительность тронула его.

– Я как раз собирался заказать что-нибудь китайское. Не желаешь составить компанию?

– Я не настолько сильно проголодалась.

– Я тоже, но можно вместе притвориться.

Она прошла в комнату. Пирс попытался убрать с кровати бумаги – комната была маленькая, и сесть, кроме как на кровати, гостье было негде. Пока Куинси запихивал файлы в черную кожаную сумку из-под лэптопа, Рейни изучала экран.

– Ищешь No Lava?

– Да. У большинства интернет-провайдеров имеются разделы, где люди оставляют имя пользователя и определенную личную информацию. Вот я и думал, что, может быть, повезет. К сожалению, удача не на нашей стороне. Следующий шаг – получить судебное решение и связаться с провайдером напрямую.

– Прошлое Шепа ты уже проверил?

Куинси остановился, держа в руках четыре файла. Терять впустую время она не собиралась. Он положил папки в сумку и закрыл ее на молнию.

– Любишь ло-мейн?

– Заказывай что хочешь.

– То есть ло-мейн. – Пирс взял стопку карт-меню, оставленных Джинни возле телефона, перебрал их и остановился на «Великой Китайской стене». Потом поднял трубку и заказал ло-мейн и зеленый чай. Рейни в ожидании ответа не спускала с него глаз.

– Не думаю, что нам стоит заводить этот разговор, – сказал наконец Куинси.

– Значит, что-то нашел.

– Нет. Это лишь значит, что есть определенные профессиональные стандарты, и в данном случае мы имеем явный конфликт интересов. Шеп – твой друг. У тебя с ним давние отношения, – сказал Куинси, глядя ей в глаза.

– Я не спала с Шепом, – сухо ответила Рейни.

– Знаешь, многие здесь придерживаются мнения, что их с Сэнди брак разваливается именно из-за тебя.

– Между нами ничего не было. Не было и не будет.

– Он часто бывает у тебя и задерживается надолго.

– Знаю.

– Рейни…

– Люди просто треплются. Неужели ты этого еще не понял? Город маленький, большую часть года идут дожди, и коров здесь вдвое больше, чем людей. Когда делать особенно нечего, остается только трепать языком. Так есть, и ничего тут не поделаешь.

– Почему ты не рассказала мне про дробовик? На дробовике, из которого убили твою мать, были твои отпечатки. Но потом оружие исчезло из шкафа для улик, а когда непонятным образом вернулось, никаких отпечатков уже не было. Почему ты не сказала, что дробовик пропадал?

Рейни уже закрылась, отгородилась холодным, бесстрастным выражением, выдвинула подбородок, и даже глаза ее стали серыми, как сланец. Куинси знал, что это значит. Бойцовская стойка.

– Думаешь, я убила свою мать?

– Нет.

– Думаешь, я взяла и хладнокровно ее застрелила? Пришла из школы домой и к чертям собачьим снесла ей голову? Думаешь, я копия Чарли Кеньона, только в женском образе? Ничем не лучше Дэнни О'Грейди?

– Нет, я так не думаю, – мягко сказал Пирс.

– Тогда к чему это все? Прошло четырнадцать лет, я ни в чем не виновата, так зачем ворошить прошлое? Одно дело соседи – к их болтовне и косым взглядам я уже привыкла, – но от тебя такого не ожидала!

– Ты можешь мне поверить, – резко возразил он. – Я не твой напарник, которого легко смутить несколькими громкими словами. Я знаю – что-то случилось. Что-то случилось, Шеп помог тебе, и это вас связало, так? Что именно случилось, я пока не знаю. Может, мне и необязательно это знать, но между тобой и Шепом что-то есть. Это не какие-то профессиональные узы, вот почему тот факт, что ты осталась в школе одна с Шепом и Дэнни, выглядит очень сомнительным. Сандерс прав. Тебе следовало передать расследование кому-то другому. Думаю, ты и сама это понимаешь.

Рейни молчала, только поджала губы. Он застал ее врасплох. В самом начале Куинси спрашивал себя, почему такая умная женщина, как Рейни, держится за такую непрестижную и малооплачиваемую работу, и сегодня он получил ответ. Потому что работа давала ей контроль. Она трудилась бок о бок с приятными людьми, но ни один из них не совал нос не в свое дело. Рейни и мужчин, наверное, выбирала по своим параметрам, предпочитая физические достоинства интеллектуальным и сокращая отношения до минимума. Чтобы не отвечать на слишком много вопросов. Не подпускать никого слишком близко. Самозащита стала образом жизни.

– Я не могла отказаться от расследования, – бросила она вдруг.

– Потому что дала обещание Шепу?

– Да. – Она замялась. – Я обязана ему.

– Ты столь многим ему обязана?

– Шеп поверил в меня. Он настоящий друг, и я не могу его подвести. Но у меня тоже есть профессиональные стандарты, от которых я не отступлю. Нам всем приходится делать выбор на жизненном пути, и мы несем ответственность за то, что сделали. Если Дэнни застрелил девочек, он должен за это ответить.

– Уверена?

– Конечно, уверена! Ему самому не пошло бы на пользу, если бы мы стали его покрывать. Почему люди не понимают этого? Есть базовые человеческие потребности, в том числе восстановление справедливости. Позволяя детям уходить от наказания или защищая их от последствий собственных действий, мы вовсе не помогаем им. Секундная ошибка, безрассудность может обернуться пожизненной ненавистью и презрением. Она становится темным пятном, вечным напоминанием, проклятием, которое растет и растет, пока…

Она оборвала себя на полуслове, тяжело дыша, вцепившись взглядом в голубое покрывало, сжав кулаки.

– Кошмары? – спросил негромко Куинси.

– Да.

– Ты не ешь.

– Не могу.

– Но ты же понимаешь, что так нельзя.

– Ничего не могу поделать.

– Почему ты пришла?

Рейни посмотрела на него беспокойными глазами.

– Подумала, что надо поговорить.

– Тогда говори. Но только скажи что-нибудь новое, потому что терпеть ложь я больше не хочу.

Принесли заказ. Куинси поделил ло-мейн пополам, хотя и подозревал, что Рейни есть не будет. Она и не стала – отставила белый контейнер, но взяла чашку чая. Куинси принялся за ужин. Голода он не чувствовал, но давно понял, что расследование, тем более когда дело трудное, отнимает немало сил и их нужно восполнять.