Ее андалузский друг - Александр Содерберг

Йенс не ответил. Гектор пристально взглянул на него, пожал плечами:

— С другой стороны, ты держишься естественно… спокойно.

Йенс не стал ничего добавлять.

Гектор вышел из кухни и двинулся обратно в свой кабинет.

— Будешь упрямиться — считай, что ты уже покойник, — проговорил он, не оборачиваясь.

Спускаясь по лестнице, Йенс набрал номер, который получил от Михаила. Ему ответил Роланд Гентц:

— Да.

— Я должен был позвонить по этому номеру и передать ответ из Стокгольма. Я туда попал?

— Да.

— Гектор просил передать вам, что вы и так зашли слишком далеко, чтобы вы закрыли проект… Если вы попробуете предпринять еще что-нибудь, начнется гонка, которая может выйти из-под контроля.

— Понял, спасибо за звонок.

Трубку повесили.

Бредя по Старому городу, Йенс пытался как-то рассортировать события последних дней, расставить дела по ранжиру, где под номером «1» значилось бы самое большое и главное, которым следовало бы заняться немедленно, а под номером «10» значилось бы дело, которым он может заняться чуть позже. В результате он обнаружил массу единиц и двоек, среди которых ему не удалось навести порядок. Отогнав от себя невеселые мысли, Йенс пошел купить чего-нибудь на завтрак. Ему удалось найти ночной магазин, где продавали свежий хлеб, свежемолотый кофе и домашнее варенье. Он купил все самое лучшее, что нашел, — ему очень хотелось угостить хорошим завтраком Харри, который придет к нему через несколько часов.

Альберт ушел в школу. В половине девятого раздался звонок в дверь. София открыла и увидела Йенса и пожилого мужчину, который представился как Харри — оба были одеты в рабочую одежду.

— Здравствуй, хозяйка! — сказал Йенс.

Он искренне верил, что мастера — люди с позитивным настроем, добродушные, но стоящие обеими ногами на земле, — во всяком случае, такими их показывали по телевизору.

— Добро пожаловать, проходите.

Они вошли в дом. Йенс изображал столяра, София — заказчика. Харри тихонько прошел в угол гостиной, сел на корточки и открыл свой ящик с инструментами. София показывала рукой наугад.

— Здесь надо сделать дверь, здесь — убрать окна и поставить французскую дверь, и еще переделать лестницу, ведущую в сад.

Йенс огляделся:

— Сделаем, сделаем.

Пока они разговаривали, Харри приставил к глазу какой-то овальный пластмассовый предмет и стал оглядывать комнату. Затем он поднялся, пошел по кругу, все время ища что-то при помощи овального аппарата и постоянно глядя на счетчик, который держал в руке. София и Йенс продолжали разыгрывать свою сценку.

Харри написал что-то на бумажке и протянул Йенсу. Тот прочел записку и показал ее Софии: «Камер нет». Они продолжали. У Софии уже исчерпалась фантазия, она не могла целиком переделать свой дом. Йенс перехватил инициативу, стал объяснять, что можно сделать, а что нельзя. Он использовал неправильную терминологию — ведь он совсем не знал столярное дело, никогда не был столяром.

Харри обследовал комнату при помощи нового инструмента — подошел к торшеру, и инструмент дал показания. Отыскав скрытый микрофон, он обернулся к Йенсу и поднял вверх большой палец, достал маленький флажок на штативе и поставил рядом с лампой. Двинувшись дальше по дому, обнаружил еще один микрофон в кухне — там тоже поставил флажок. На втором этаже он обнаружил микрофоны в спальне, в комнате Альберта и в холле. Везде были расставлены флажки. Затем Харри осмотрел телефоны и нашел еще два микрофона. У Йенса от болтовни пересохли губы, София все больше бледнела.

Харри достал миниатюрную камеру — размером не больше стержня шариковой ручки. Он укрепил ее за почти невидимым электрическим шнуром в верхнем углу комнаты, на стыке стены и потолка, проверил работу устройства, глядя на маленький монитор, помещающийся в ладони. Харри увидел в мониторе самого себя, отошел назад и проверил качество изображения. Затем протянул монитор Софии, которая бережно взяла его в руки.

Он написал на бумажке: «Датчик движения. Камера включается при движении, проверяйте ее каждый день, монитор спрячьте — не дальше восьми метров от камеры».

Прежде чем уйти, Йенс дал Софии телефон с новой сим-картой и записку, в которой просил ее покинуть виллу через полчаса и позвонить ему.

Харри и Йенс ехали в фургоне Харри.

— Твое мнение? — спросил Йенс.

— Мне кажется, те, кто ее прослушивают, располагают немалыми ресурсами. Такие микрофоны я видал в прошлом году в Лондоне, когда ездил туда на закупки. Они тоненькие, как ниточки, их почти невозможно увидеть невооруженным глазом — и дорогие, как черт знает что. Минус в них тот, что надо находиться рядом, дистанция не больше двухсот метров. Те, кто пользуется такими штуками, обычно ставят приемник неподалеку в припаркованной машине, а потом забирают его и прослушивают разговоры.

Харри умело вел машину, не переставая говорить.

— Микрофоны, без сомнения, устанавливал профессионал. Вероятно, в доме есть еще какое-нибудь прослушивающее оборудование. Скажи ей, чтобы она была осторожна, когда пользуется своим мобильным, компьютером — в общем, всем.

— Как ты думаешь, кто это мог сделать? Полиция — или те, кто по другую сторону?

Харри смотрел прямо перед собой.

— Понятия не имею.

— Она записывает видео? — спросил Андерс.

Завхоз покачал головой:

— Нет, только делает снимки. Как я уже сказал, штука старая. Ее функция в том, чтобы снимать каждые тридцать секунд, когда на въезде находится машина «Скорой помощи».

— Зачем?

Завхоз пожал плечами.

— Видимо, чтобы дежурный видел, что подъехала машина, но вообще-то я точно не знаю.

Андерс и завхоз сидели возле рабочего стола и просматривали фотографии, сделанные в тот вечер, когда привезли раненого с пулевым ранением. Фотографии представляли собой кривоватые крупные планы, снятые чуть выше лобового стекла машины.

— Почему она так настроена?

— Понятия не имею.

Андерс вздохнул. Он видел верхнюю часть темной машины — половину окна и часть крыши. На руле виднелись размытые контуры руки — по всей видимости, мужчины, который выходил из автомобиля. Аск снова вздохнул. Ни одного снимка, как уезжает машина, — а на последнем снимке ее уже нет, пусто.

— Дайте мне все фотографии, даже те, что похожи друг на друга.

Эва отсканировала фотоснимки в компьютер. Андерс, Гунилла и Эрик уставились на экран.

— Что это за машина? — спросила начальница.

Никто не ответил.

— Сравни с… — начала Гунилла и заглянула в свои бумаги. — «Тойота Лендкрузер», модель две тысячи первого года.