999. Последний хранитель - Карло А. Мартильи

Рим

Вторник, 3 апреля 1487 г., и последующие дни

Вот уже несколько часов возле входа стоял какой-то человек. Он не просил милостыню, с него не свисали лохмотья. Под шляпой просматривалась довольно густая черная борода, и держался он как человек молодой. Это явно не был стражник, потому что меча при нем не наблюдалось, зато на виду висел короткий кинжал в металлических ножнах. Шпион маскировался бы лучше. Но этот тип торчал здесь уже два часа, глазел на прохожих и проявлял интерес только к тем, кто выходил из палаццо.

— Леонора, хочешь взглянуть?

— Где?

Каждый раз, как слышался ее голос, в комнате, казалось, загоралась еще одна свеча. А когда она смеялась, будто вспыхивал яркий светильник из прозрачного стекла, и свет множился и разливался вокруг.

— Вон там, рядом с окном. Только не высовывайся. Посмотри-ка на этого человека и скажи, не знаком ли он тебе.

Леонора поднялась на цыпочки, осторожно выглянула в окно и отрицательно покачала головой.

— А не может это быть кто-нибудь из твоих воздыхателей? Увидел тебя на улице и решил поухаживать?

— Не думаю, что кто-нибудь отважился бы со мной заговорить, даже спросить дорогу, увидев твой меч и свирепую физиономию служанки.

Ферруччо собрался что-то сказать, но Леонора опередила его:

— Ничего не говори, я все знаю и все понимаю. Граф то, граф се, опасности на улице, меня могут узнать и так далее. Милый, нежный мой тюремщик, тебе не надо оправдываться. Мне просто немножко скучно. Я жду не дождусь, когда можно будет отсюда выбраться.

— Как только улажу одно дело, сразу уедем во Флоренцию.

— Я никогда там не была. Да я вообще нигде не была. Но уверена, мне понравится. Скажи, Ферруччо, а ты и вправду много раз посещал палаццо Медичи?

Ферруччо увидел, как незнакомец что-то спросил у выходящей из дома служанки.

— Подожди, Леонора, он о чем-то расспрашивает. Не нравится мне все это. Пойду посмотрю.

— Может, лучше подождать, пока он уйдет?

— Может быть, но я всегда предпочитаю выйти дьяволу навстречу и не дожидаться, пока он постучит в дверь.

Ферруччо пристегнул меч и приладил кинжал с левой стороны жилета. Два сильных удара в дверь заставили их вздрогнуть. Леонора посмотрела на де Мола снизу вверх.

— Ты помянул дьявола, — тихо сказала она, — вот… он и постучал.

— В нечистую силу я не верю, а вот возле двери уже никого нет. Значит, это он. Иди в комнату и не выходи, что бы ни случилось.

Леонора быстро выбежала, а Ферруччо направился к двери. Как только снова постучали, он резко ее распахнул, схватил незваного гостя за горло, приставил ему к шее кинжал и захлопнул дверь. Незнакомец тихо рассмеялся, и де Мола прижал его посильнее.

— Надеюсь, наша дружба пересилит твою невероятную реакцию.

— Джованни!

Ферруччо сразу выпустил его, а Пико снял шляпу и улыбнулся. С короткими, черными как смоль волосами, подстриженными «под пажа», и бородкой его невозможно было узнать. Только голос остался прежним.

— Так вот как здесь принимают друзей? Кинжалом к горлу? — Граф Мирандола раскинул руки и обнял Ферруччо за плечи. — Если бы ты знал, как мне тебя не хватало!

— Но ты здесь… Когда и зачем? Мы сами собирались к тебе приехать.

Джованни Пико снял плащ и бросил его на скамью, у входа.

— Я не выдержал больше во Флоренции. Далеко от тебя, от Леоноры и… от Маргериты. Да и Джироламо…

— Тебе не надо было сюда ехать. Я прочел твое письмо, но никак не думал, что ты ринешься сюда, прямо в пасть к льву. Джованни, положение ухудшилось, и ты очень сильно рискуешь.

— Я скромный торговец тканями, это уже вошло в привычку. Согласно документу, наместник неаполитанского короля жалует мне, португальскому коммерсанту Джакомо Мадредеусу, право торговать повсеместно именем его величества Фердинанда.

— Мадредеус!.. То есть Матерь Божья… Ты выбрал подходящее имя.

— Мне долго не хватало смеха и иронии. Я хочу жить, Ферруччо, и жить честно и счастливо. Это позволено?

— Я должен тебе рассказать о многих римских новостях. Рядом с Иннокентием появился второй Папа, кардинал Борджа.

— Мой злейший враг.

— Несомненно. Он велел сжечь на площади твои книги и… Леонору.

Джованни вскочил.

— Леонору? Ты что такое говоришь?

— Ох, прости. Я велел Леоноре спрятаться в комнате и сидеть тихо. Надо ее предупредить, что ты приехал.

— Не уверен, что это необходимо, разве что сдавленный смех в комнате принадлежит простуженному коту.

Леонора вошла в скромном платье из синей бумазеи, закрывавшем ноги до лодыжек. Волосы покрывал желтый камчатый шарф, свободно обернутый вокруг шеи. У мужчин перехватило дыхание.

— Леонора… — сказал Джованни, — да ты красавица!

Она слегка поклонилась и украдкой взглянула на Ферруччо.

— Самая настоящая! Она изменилась ради тебя, Джованни, а раньше одевалась как швейцарская крестьянка.

— Ну и неправда! — запротестовала Леонора. — Просто тогда мне было нечего надеть. Спасибо тебе, Джованни.

Она бросилась к нему и обняла, как брата. Потом они уселись за стол поесть и весело смеялись, будто жизнь вокруг них и вправду стала налаживаться. Леонора просто разрывалась между двумя кавалерами, наперебой говорившими ей комплименты и всякие приятные вещи.

— В твоем присутствии Ферруччо гораздо мягче.

— Вовсе нет. Я просто боюсь отпускать тебя одну и старюсь не уходить из дома надолго.

— Джованни, почему ты приставил ко мне в стражи этого черного ворона?

— Я доверяю ему, как никому другому. Он спасал мне жизнь… сколько раз? Если не ошибаюсь, два.

— Может, и три, и придется еще спасать, если будешь вести себя так неосторожно.

Джованни улыбнулся и впервые за долгое время почувствовал себя спокойно.

— Друзья мои, — сказал он, — без вас вся моя философия, знания и открытия ничего бы не стоили. Но у меня есть еще и неоплаченные долги, поэтому я в Риме. Ты знаешь, о чем я говорю, Ферруччо. Первый долг — по отношению к другу, который, может, по моей вине переживает сейчас худшие дни своей жизни. Второй — долг сердца, и, судя по вашим взглядам, вы способны меня понять. Если в первом случае я могу рассчитывать на помощь, то во втором должен все сделать сам.

Леонора покраснела, а Ферруччо сделал вид, что не понял, о чем речь.

— Ладно. Я знаю, что сердце не признает доводов рассудка, но позволь хоть помочь тебе.