Возвращение Матарезе - Роберт Ладлэм

– Может быть, так оно и есть, но при этом он полный идиот. Ну как вы этого не понимаете? Кранстон не пригласил вас на важное совещание, которое напрямую связано с судьбой вашего сына.

– Я повторю еще раз, – сказала подполковник Монтроз, – у него были на то свои причины. Быть может, Кранстон прав; насколько объективным может быть мое отношение?

– А я скажу, что вы продемонстрировали выдающееся самообладание. Не знаю, что значит быть родителем в вашем положении, но зато я могу сказать, что я никогда не говорил матери, отцу, брату или сестре, куда отправляюсь и чем занимаюсь… Неужели вам не хочется присутствовать на совещании?

– Мне бы хотелось этого всей душой…

– В таком случае, вы на нем будете, – решительно прервал ее Камерон. – Для этого мне достаточно будет пойти на небольшой шантаж.

– Ничего не понимаю. Какой еще шантаж?

– Черт побери, самый настоящий. Я пригрожу Шилдсу, что мы со Скофилдами отказываемся встречаться с Кранстоном без вас, и ему придется надавить на помощника президента.

– С какой стати он на это пойдет?

– Во-первых, мы им нужны, и, что гораздо важнее, во-вторых, Кранстон не просил у вас блокнот с записями разговоров, удовлетворившись пересказом их сути. Одного этого хватит, чтобы Шилдс, опытный аналитик, и Скофилд, бывший оперативник, полезли на стену.

– А разве пересказов недостаточно?

– Об этом не может быть и речи.

– Но почему? Все необходимое они передают. А что еще нужно?

– Подбор слов, странные обороты речи, упоминания каких-то фактов – все, что угодно, от чего может быть хоть какой-то толк, – профессиональным тоном ответил Прайс. – Насколько я понимаю, – тихим голосом продолжал он, склонившись к сидящей рядом Монтроз, – этот Кранстон, наверное, чертовски хороший стратег в геополитическом плане, вроде Киссинджера, но сам он никогда не был на оперативной работе. Есть лес, а есть отдельные деревья. Вероятно, Кранстон лучший специалист по защите зеленых насаждений, но он не отличит настоящее дерево от пластмассового муляжа с заложенной внутрь тонной взрывчатки… Вы будете участвовать в совещании, мадам… прошу прощения, подполковник Монтроз.

И он сдержал свое слово.

Турбовинтовой самолет военной авиации поднялся в воздух с военно-воздушной базы «Эндрюс» в пять часов утра, имея на борту двух пассажиров, помощника секретаря президента Томаса Кранстона и заместителя директора ФБР Фрэнка Шилдса. Точкой назначения был частный аэродром в Чероки, штат Северная Каролина, расположенный в семи милях к югу от поселка Соколиное гнездо, затерявшегося в горах Грейт-Смоки. Оба пассажира не хотели торопить события в преддверии встречи, до которой оставалось уже меньше двух часов, поэтому разговор велся на отвлеченные темы, но тем не менее определенная информативность в нем присутствовала.

– Ребята, как вам удалось отыскать такое место? – спросил помощник секретаря.

– Одна строительная компания размахнулась, возводя приют для игроков в гольф, позволить себе который могли только самые состоятельные. Но, к несчастью, самые состоятельные, как правило, слишком стары, чтобы переносить высокогорье и трудную дорогу, – усмехнувшись, ответил Шилдс. – Компания разорилась, и мы выкупили поселок за символическую плату.

– По-моему, Конгресс не напрасно беспокоится, обсуждая бюджет вашего ведомства. У вас чертовски крепкая деловая хватка.

– Увидев выгодную сделку, мы не проходим мимо, господин помощник секретаря.

– И на что это похоже?

– Очень уютное и элегантное местечко, и очень уединенное. Мы держим там минимальный штат обслуживающего персонала, который обеспечивает полную безопасность объекта. В былые дни здесь научились играть в гольф многие советские перебежчики.

– Такая игра – один из символов капитализма…

– Большинство агентов КГБ привыкли к ней так же быстро, как и к прожиганию фондов своего ведомства в роскошных вашингтонских ресторанах.

– Да, помню, мне показывали копии этих счетов на баснословные суммы. В былые дни… Где состоится встреча?

– В так называемом владении номер четыре, туда нас доставит гольф-кар. Это с четверть мили вверх по горной дороге.

– Мне не понадобится кислородная маска?

– В вашем возрасте – нет. Вот в моем, возможно, и понадобится.

Все устроились в уютных креслах гостиной роскошного коттеджа, затерявшегося в предгорьях Аппалачей, среди отрогов хребта Грейт-Смоки. Скофилд сидел рядом с женой, Прайс и подполковник Монтроз уселись слева от них. Молодая женщина переоделась в штатское: на ней были темная юбка в складку и белая шелковая блузка. Заместитель директора Шилдс и помощник секретаря Кранстон разместились напротив.

Томас Кранстон оказался мужчиной средних лет, немного полноватым, с лицом, словно высеченным Бернини. Довольно мягкотелый, но с орлиными чертами, он чем-то напоминал университетского профессора, который успел услышать все, но сохранил здравый скептицизм. В его огромных глазах, еще больше увеличенных стеклами очков в роговой оправе, читалось стремление понимать своего собеседника, на конфликт с которым нужно было идти только в случае крайней необходимости.

– Как только ваши друзья перестали на меня кричать, они объяснили мне мои ошибки. Я снова приношу свои извинения.

– Томас, я не настаивала ни на чем…

– Вы не настаивали, зато настаивал я, моя девочка, настаивал и буду настаивать, – сердито пробурчал Скофилд.

– Меня зовут Лесли Монтроз, и я – подполковник армии Соединенных Штатов, а не ваша девочка!

– В любом случае, разведчик из вас получился хреновый, как и из присутствующего здесь мистера Политика. Боже милосердный, у вас были дословные записи этих телефонных звонков, а этот клоун довольствовался пересказом общей сути?

– Позвольте напомнить вам, мистер Скофилд, – по-военному строго промолвила Монтроз, – что помощник секретаря Кранстон является советником президента Соединенных Штатов Америки.

– А вам нравится швыряться упоминанием Соединенных Штатов, не так ли? Не сомневаюсь, что он лишь помощник секретаря. Лично я не взял бы его секретарем даже к своему коту!

– Достаточно, Брэндон! – вскочил с кресла Шилдс.

– Брэй, заткнись, – подался вперед Прайс.

– Милый, ты уже ясно выразил свое мнение, – добавила Антония.

– Хо, не берите в голову, – сказал Кранстон, и его тонкие губы изогнулись в легкой усмешке. – Агент Скофилд имеет полное право злиться на меня. Я не считаю себя всезнайкой, и, как уже было отмечено, мне не приходилось заниматься оперативной работой во враждебном окружении, и я не вправе давать советы тем, у кого есть соответствующий опыт. Моя работа заключается в другом, и, по большому счету, вам от меня особой помощи ждать нечего. И все же кое-какими успехами я могу похвастаться.