Вынужденное признание - Фридрих Незнанский

Турецкий с помощником и понятыми подошли к небольшому старому деревянному дому, огороженному высоким железным забором.

Турецкий подергал за ручку калитки — она оказалась заперта. Тогда он поднял руку и громко постучал в железную дверь кулаком.

Где-то в глубине двора скрипнула дверь, затем послышался шум приближающихся шагов, затем — звук отодвигаемого засова, и, наконец, железная калитка отворилась.

В образовавшемся проеме показалась высокая, стройная блондинка с большими глазами и нежным, безукоризненно овальным лицом.

— Здравствуйте, Маргарита Сергеевна, — поприветствовал ее Турецкий.

Девушка близоруко сощурилась и оглядела стоящих перед ней мужчин.

— Здравствуйте, — ответила она после паузы. — А вы кто?

— Следователь прокуратуры Александр Борисович Турецкий. Мы с вами недавно встречались, помните? Вы… позволите нам войти?

— А, Александр Борисович… — девушка слабо улыбнулась: — Да, я вас помню. Вы расспрашивали меня о Володе. Но… — она еще раз, на этот раз с еще большим удивлением оглядела незваных гостей: — Но почему вы здесь? И кто это с вами?

— Это мои коллеги, — сказал Турецкий. — А это — понятые. Нам нужно осмотреть ваш дом.

— Понятые? — Лицо блондинки, до сих пор вялое и грустное, вдруг стало злым. — Значит, это обыск? — выдохнула она. — И что же, у вас даже ордер имеется?

— Да, — кивнул Турецкий, — имеется. Вот он, ознакомьтесь.

Он протянул Рите листок бумаги, однако девушка к нему даже не прикоснулась.

— Что ж, — сказала она, — проходите. — Блондинка отошла в сторону, пропуская на участок Турецкого, его коллегу и двух понятых, соседей Риты.

Лицо Риты было бледным и сосредоточенным. Пока мужчины заходили в калитку, она стояла в стороне и нервно покусывала губы. Затем закрыла калитку на засов и сказала, обращаясь к Турецкому:

— Может, скажете, что вы хотите найти? Не обязательно переворачивать все вверх дном, я сама все покажу.

— Маргарита Сергеевна, мы не собираемся переворачивать дом вверх дном. У нас есть сведения, что ваш муж спрятал на чердаке важную улику. Если она там, мы заберем ее.

— На чердаке? — По чистому белому лбу Риты пробежали морщинки. — Но я никогда не была на чердаке. Понятия не имею, что вы хотите там найти. Впрочем, вам виднее… Проходите, ищите.

…Сундук и вправду был старым. Очень старым. Дерево почернело от времени, железные вставки покрылись ржавчиной.

Турецкий достал платок и вытер пыльные руки. Затем повернулся к коллеге и спросил:

— Ну что, Витя, сможешь вскрыть?

— Перекусить дужку, скорей всего, не получится, — сказал невысокий парень с широким, добродушным лицом. — А вот перепилить — это можно попробовать.

Турецкий отошел в сторону, а парень присел перед замком на корточки. В руках он сжимал небольшую ножовку по железу. Вскоре железный замок со стуком брякнулся на дощатый пол.

— Готово! — сказал парень.

— Открывай крышку, — скомандовал Турецкий.

Крышка сундука была покрыта густой патиной пыли.

— Эх, Александр Борисович, — вздохнул парень, — любите вы загребать жар чужими руками. И когда уже я сам буду кем-нибудь командовать?

— Когда вырастешь, — шутливо отозвался Турецкий. — Открывай, не тяни.

Парень подцепил крышку короткими, толстыми пальцами и, поднапрягшись, откинул ее одним резким движением, подняв целое облако пыли.

— Фу ты, черт! Нельзя было поосторожней? — воскликнул, затыкая нос пальцами, Турецкий.

— Извините, Александр Борисович, я не ожидал, что она так легко пойдет.

Как только пыльный туман рассеялся, Турецкий и оперативник склонились над сундуком. На самом дне, в углу, среди старых тряпок и каких-то ржавых железок лежал аккуратно свернутый полиэтиленовый пакет.

Турецкий достал его из сундука и предъявил понятым. Затем осторожно развернул сверток и извлек на свет маленькую магнитофонную кассету с красным ярлычком.

— Ну вот, — с улыбкой сказал он, — все-таки не зря мы с тобой, Витя, глотали пыль. Теперь мы внесем в это дело предельную ясность!

— Ну что? — равнодушно спросила Турецкого Рита, когда он спустился с чердака. — Нашли то, что искали?

Он кивнул:

— Нашли, Маргарита Сергеевна. Вы извините, что мы так нагрянули… Но другого выхода у нас не было. У вас здесь нет сетевого телефона, а мобильный вы отключили. Кстати, почему?

Рита трагически вздохнула.

— После смерти Володи я не в состоянии себе его позволить, — с сарказмом ответила она. — В нашей семье деньги зарабатывал Володя. Но, к сожалению, он зарабатывал не столько, чтобы мы смогли накопить состояние.

— Значит, вы не работаете?

— Пока нет. Устроюсь, конечно, но — через не-делю-другую. А пока… Я, видите ли, должна прийти в себя. Смерть мужа — это большой удар для молодой жены. Кстати, у вас в прокуратуре нет свободной вакансии? Секретаршей или… референтом?

— А что вы умеете?

Рита нагло улыбнулась:

— А разве с моей внешностью я должна что-то уметь?

— Если хотите работать секретарем, то да, — спокойно ответил Турецкий.

— Александр Борисович, мы идем? — окликнул его оперативник Витя.

— Да, да. Сейчас. Подожди меня в машине. А вы, — обратился он к понятым, — свободны. Большое спасибо!

Оставшись наедине с Дементьевой, Турецкий снова заговорил:

— Маргарита Сергеевна, я отдаю себе отчет в том, что у вас нет никакой причины относиться к нам хорошо. Но… — Турецкий нахмурился: —…Видите ли, мы считаем, что вашего мужа убили.

— Убили? Но за что?

— А вы сами… ничего не можете нам по этому поводу сказать?

Рита покачала головой:

— Нет. И если хотите знать мое мнение, то ваша версия — полная чушь. У Володи не было врагов. Он не бизнесмен и не бандит. Кому, скажите на милость, понадобилось его убивать?

— Н-да… — Турецкий задумчиво потер пальцами подбородок. — Ну, в таком случае — до свидания.

— До свидания, господин следователь, — усмехнулась Рита. — Кстати… — Она лукаво улыбнулась: — Помните о моем предложении?

— О предложении? — поднял брови Турецкий.

Рита кивнула:

— Да. Насчет ужина вдвоем.

— А, вы об этом. Да, помню.

— Так вот, оно по-прежнему в силе. Захотите пообщаться в неформальной обстановке — милости прошу. Дорогу вы теперь знаете.

— Спасибо. Я подумаю над вашим предложением. До свидания.

Турецкий повернулся и зашагал к калитке.