Муж во временное пользование - Александра Кравченко

— Никто, кроме Елагина. Я позвонил ему утром, когда ты была в ванной. Он все понял и никому не проболтается.

— Значит, я буду жить на его даче? Одна?

— Сегодня я с тобой заночую. А завтра приедет жена Елагина и проживет там несколько дней. Но она ничего не знает.

— Неудобно как-то… Жить на чужой даче, с незнакомой женщиной…

— Так надо. И потом, у Раисы Елагиной общительный характер, вы с ней быстро подружитесь. Да и я тебя буду навещать.

— А Катя? Ей вы скажете, где я?

— Нет. Самое большее, что я могу ей сказать — то, что ты жива, здорова и скоро объявишься. Но и это она должна хранить в секрете. Даже от своего муженька.

Ярослав, что-то услышав, резко встал и подошел к окну.

— Кто там? — встревожилась Нина.

— Пойдем. Елагин уже приехал. — Уходя, Ярослав запер дверь. Ключ положил в карман.

— Чей это офис? Почему у тебя ключи от него? — спросила Нина.

— Знакомый дал на время. Ни у меня, ни у Кирилла тебе пока нельзя появляться, вот и встречаемся на нейтральной территории.

— Прямо детективный роман.

— Скорей бы он закончился.

Неприметная «Таврия» Юрия Елагина быстро пронырнула через центральную часть города и выехала на юго-западную окраину. Нина и Ярослав сидели на заднем сиденье; свою левую руку она держала в его правой руке. Это тесное сплетение пальцев и волновало, и отвлекало ее от мрачных мыслей. Она уже не боялась того, что могло случиться впереди. Любовь сбылась, осуществилась, а остальное не так уж и важно…

Дача Елагиных стояла близко от реки, в «престижном» месте. Когда-то этот участок получила его жена Раиса, работавшая много лет в обкоме. Высокие деревья и разросшиеся кустарники наполовину скрывали небольшой, но добротный домик.

— Наше бунгало, конечно, не дворец, но уюта здесь хватает, — сказал Елагин не без гордости. — И в глаза оно не слишком бросается, что в данной ситуации актуально. Так или нет?

Поселив гостей, Елагин вскоре уехал. Договорились, что вернется завтра: привезет на дачу Раису и увезет в город Ярослава.

— Твое заточение долго не продлится, — сказал Ярослав, когда они с Ниной остались вдвоем.

— Если заточение с тобой, пусть бы оно длилось вечно, — заявила Нина.

Они стояли в глубине сада, обнявшись и не глядя по сторонам. Впрочем, нет; по сторонам не смотрела только Нина, Ярослав даже в эту минуту был напряжен и время от времени поглядывал в пространство между деревьями.

Через какое-то время, полностью освоившись на даче, они пошли к реке. Она находилась за соседней улицей, с тыльной стороны дома, и попасть на берег можно было либо обойдя улицу, либо пробежав напрямик через смежный дачный участок.

Берег был, в основном, заросший, но в двух местах виднелись песчаные полоски пляжей, где сейчас, в будний и прохладный день, никого не было.

Немного дальше они заметили небольшую лодочную пристань. На противоположном берегу виднелись двухэтажные корпуса заводского профилактория. Мост через реку был довольно далеко и отсюда не просматривался. Подробности Нина фиксировала рассеянно, почти инстинктивно. Она была уверена, что знание местности вряд ли пригодится, потому что на этой даче не пробудет больше трех дней.

Остаток дня и вечер прошли слишком быстро, а ведь Нине хотелось каждое мгновение остановить, задержать подольше. Рядом с Ярославом любая мелочь обретала для нее значение, превращалась в праздник. Высокие хризантемы заглядывали в окно, словно приветствуя временных обитателей дома. Лучи заходящего солнца отражались на медном самоваре, расцвечивали серые шторы. Даже скрипучий пол и старый диван казались вещами почти нереальными. И все эти полусказочные предметы были свидетелями безумия и торжества любви. «Мы любим друг друга, как в последний раз», — подумала Нина и внезапно испугалась такой мысли. Чуткий к ее настроениям Ярослав скоро уловил эту тревогу и беспокойство.

— Тебе страшно? — спросил он, опираясь на локоть и заглядывая ей в глаза. — Не бойся. Никто кроме Елагина не знает, где ты.

— А жена Елагина?

— Во-первых, ей ничего не известно. Юра сказал, что моя жена просто хочет после стресса несколько дней пожить в тишине. И Раиса этому поверила.

— И все же, пока тебя здесь не будет, я…

Его поцелуй не дал договорить, а потом Нина и сама забыла, что хотела сказать.

На другой день Ярослав уехал, как только появилась Раиса Викентьевна. Он, что называется, передал Нину «из рук в руки». А у Нины все утро не пропадало ощущение, что упустила нечто важное. С отъездом мужа ощущение провала в памяти стало совсем уже мучительным. Нина точно знала, что должна о чем-то вспомнить, — но сознание, все еще не отошедшее от стресса, отказывалось извлечь из своих глубин нужную информацию.