Принцесса огорошена - Марина Воронцова

– Коля! Лена приходила?! – крикнула я из ванной.

– Приходила! – отозвался сердитый голос. – Руки у этой Лены из жопы растут!

Вот уж действительно точное определение!

– Что, плохо убрала? – спросила я, вернувшись в кухню.

– Убрала, скажешь тоже, – фыркнул Николай Иванович, гремя посудой в раковине. – Пришла, метелкой из перьев поелозила, пылесосом пошумела и ушла. Я ее специально второй раз вызвал и показал, как надо убираться. Она расфыркалась, говорит: "Я кандидат биологических наук!". А я ей: "Это не повод тут бактерии разводить!". Девица разобиделась, пошла на меня жаловаться.

– И что? – я вошла в кухню, едва сдерживала смех. Представляю, как вытянулась физиономия у Лены, которая очень любит поговорить о том, что в нашей стране ученые вынуждены к торгашам идти полотерами.

– Ничего. Мне потом какая-то женщина позвонила с претензией, мол, что же вы нашего работника до истерики довели. Ну, я и сказал, что таких работников надо поганой метлой гнать, объяснил, почему. Женщина эта вроде все поняла, извинилась, сказала, что Лену больше к нам посылать не будет. Ну их на фиг, короче! Я тут вот по случаю удачного дела решил праздничный ужин организовать. Ну, Сан Саныч! Ну, ты сыщик мирового класса! Теперь от клиентов отбоя не будет! – сказал он, заправляя соусом свой коронный салат по-деревенски. Вкусно так, что вилку можно проглотить.

– Да, – вздохнула я, усаживаясь в уголочек.

– Чего нос повесила? – младший детектив поставил на стол салатник с аппетитной горочкой. – А-ап! Настоящие маринованные огурчики, как ты любишь, телятинка, морковочка, горошек… Сашка, ты чего, как пыльным мешком стукнутая?

Николай Иванович сел напротив и внимательно заглянул мне в глаза.

– Никто меня не любит, – сердито буркнула я. – Андрюшка из своей Сорбонны позвонит в лучшем случае раз в месяц. Женька приезжает, только когда ее очередной муж бросит… Никому я не нужна, Коля. Вот.

Младший детектив Яретенко потупил глаза, затем встал, прошелся несколько раз по кухне, заложив руки за спину. Потом открыл холодильник, задумчиво туда поглядел. Подошел к духовке, заглянул и туда. Надел прихватки, вытащил гусятницу. Броне, учуяв неземной аромат утки с яблоками, заскулил и в две секунды накапал лужу слюны.

Поставив гусятницу на стол, Николай Иванович вздохнул и серьезным голосом сказал:

– Саша, если ты помнишь, несколько лет назад я делал тебе предложение. Так вот сейчас хочу сказать, что оно до сих пор, кхгм, в силе. Саша… – младший детектив Яретенко приподнял брови, стянул одну рукавицу-прихватку и поправил фрукты в вазе, – в общем, я хочу сказать… Я хочу сказать: выходи за меня замуж.

На кухне воцарилась тишина. Было только слышно, как на плите булькает картошка. Когда судорога отошла, я глубоко вздохнула. Обвела взглядом сверкающий чистотой кафель, ровный ряд вымытых до скрипа тарелочек, накрытый стол, отглаженные занавесочки. Потом посмотрела на смущенного, красного, как рак, Николая Ивановича в кухонном фартуке поверх новенького тренировочного костюма и одной стеганой ярко-красной рукавичке… И тут голова сама собой повертелась из стороны в сторону, а губы решительно, четко и с расстановкой ответили:

– Ни за что!