Главный подозреваемый - Харлан Кобен

Когда они подошли к машине, Пэт его обыскал. Ничего. Потом протянул Майрону черный капюшон:

– Надень.

– Скажи, что ты шутишь. – Майрон скорчил гримасу.

– Надевай. И ложись на заднее сиденье. Голову не поднимать.

Майрон вздохнул, но сделал, как было велено. Его шесть футов четыре дюйма с трудом втиснулись в узкое пространство, но он уместился. Великан среди лилипутов. Пэт сел за руль и завел машину.

– Маленький совет, – пробормотал Майрон.

– Ты о чем?

– В следующий раз почисти салон пылесосом. Здесь жутко воняет.

Пэт тронул с места. Майрон пытался сосредоточиться и прислушаться к звукам, которые должны были намекнуть на то, где они едут. В фильмах это всегда срабатывает. Скажем, парень слышит гудок теплохода и понимает, что попал на причал номер двенадцать или что-то в этом роде, а потом за ним приезжают и спасают его. Но Майрон, как ни странно, слышал только шум уличного движения: сигналы, гул машин, обрывки радио. Он пробовал считать повороты и оценивать расстояние, но быстро понял – бесполезно.

«Я вам что – человек-компас?»

Поездка продолжалась минут десять.

«Слишком мало, чтобы покинуть город. Вывод: мы все еще в Манхэттене. Чертовски полезная информация».

Пэт выключил мотор.

– Можешь сесть, – буркнул он. – Но капюшон не снимать.

– Уверен, что без него нельзя? Я хочу произвести впечатление на Большого босса.

– Может, хватит уже шуток, Болитар?

– Ты прав. Черное мне к лицу.

Бармен вздохнул. Когда люди нервничают, они ведут себя по-разному. Кто-то бежит. Кто-то прячется. Кто-то погружается в молчание. А кто-то болтает без умолку.

Пэт помог Майрону выбраться из машины и взял его под локоть. Майрон снова попробовал сосредоточиться на звуках. Что-то похожее на крик чаек. В кино такое бывает сплошь и рядом. Вот только в Нью-Йорке больше ворон, чем чаек. А если одна и попадется, то скорее на помойке, чем на пирсе. Он попытался вспомнить, когда в последний раз видел чайку. Кажется, на вывеске своей любимой чайной. Там было написано: «Над чаем летает чайка, а что летает над водой?» Забавная фраза.

Они двинулись – Майрон не мог сказать куда. Он споткнулся на неровной дороге, но Пэт его поддержал.

«Еще одна зацепка – найти в Манхэттене место с неровным асфальтом. Ух ты, я почти загнал их в угол».

Под ногами оказался покатый спуск, и они вошли в какое-то помещение, где было жарко и душно, как в тропическом лесу. Сквозь ткань капюшона пробивался яркий свет, наверное, от голой лампочки. В комнате пахло затхлостью, плесенью и по́том, словно в заброшенной сауне. Майрон с трудом дышал сквозь капюшон. Рука Пэта легла ему на плечо.

– Сядь, – буркнул бармен, слегка толкнув его вниз.

Майрон сел. Он услышал шаги Пэта, потом чьи-то низкие голоса. В основном шепот. Бармен с кем-то разговаривал. Они будто спорили. Снова шаги. Кто-то остановился прямо перед ним.

– Привет, Майрон, – прозвучал мужской голос.

В нем звучали неестественные, странно звенящие нотки, но Майрон сразу его узнал. Он плохо запоминал лица и имена, зато голоса – другое дело. Память мгновенно пробудилась. Как будто и не было всех этих лет.

– Привет, Билли Ли.

Вернее, пропавший Билли Ли Пэлмс. Бывший однокашник и бейсбольная звезда Дьюка. Бывший лучший друг Клу. Сын «миссис фотообои».

– Не против, если я сниму капюшон? – спросил Майрон.

– Валяй.

Майрон сорвал с головы шерстяную тряпку. Билли Ли стоял в двух шагах от него. По крайней мере он подумал, что это Билли Ли. Как будто кто-то похитил прежнего симпатичного юнца, а вместо него подсунул уродливую копию. Крепкие скулы Билли Ли обвисли, кожа маслянисто блестела на раздавшихся щеках, а глаза словно ушли в глубокие пещеры. Он весь поник и выцвел, как улица после осеннего дождя. Волосы у него были липкие, сальные и всклокоченные, как у диджея на Эм-ти-ви.

В руках Билли Ли держал что-то похожее на обрез дробовика, торчащий дюймах в шести от лица Майрона.

– Он держит обрез в шести дюймах от моего лица, – сообщил Майрон в телефон.

Билли Ли усмехнулся. Знакомый смешок.

– «Бонни Франклин», – кивнул Майрон.

– Что?

– Я про прошлую ночь. Это ты ударил меня электрошокером.

– В точку, парень! – Билли Ли широко развел руками.

Майрон покачал головой:

– С макияжем ты выглядел получше, Билли Ли.

Бывший приятель снова усмехнулся и опустил обрез. Потом протянул ему руку:

– Дай мне телефон.

Майрон помедлил, но недолго. Он видел перед собой красные слезящиеся глаза с блуждающим взглядом. Все тело Билли Ли тряслось. На руке под коротким рукавом виднелись следы уколов. Самое дикое и непредсказуемое животное – наркоман, которого загнали в угол. Майрон отдал ему телефон. Билли Ли приложил его к уху.

– Алло, Уиндзор?

Из трубки раздался отчетливый голос Уиндзора:

– Да, Билли Ли.

– Иди к черту.

Билли Ли засмеялся. Он выключил телефон, отрезав их от внешнего мира, и Майрон почувствовал холодок на спине. Билли Ли сунул телефон в карман Майрону и обернулся к Пэту:

– Привяжи его к стулу.

– Что? – переспросил Пэт.

– Привяжи его к стулу. Там сзади есть веревка.

– Как я его привяжу? Я что, похож на бойскаута?

– Просто обмотай его веревкой и затяни узел. Чтобы он не начал дурить, пока я его не убью.

Пэт шагнул к Майрону. Билли Ли не спускал с него глаз.

– На твоем месте я бы не стал злить Уиндзора, – заметил Майрон.

– Я его не боюсь.

Майрон покачал головой.

– Что? – с недовольным видом выпрямился Билли Ли.

– Я знал, что у тебя поехала крыша, – ответил Майрон. – Но не думал, что до такой степени.

Пэт стал обматывать его веревкой.

– Может, ты ему перезвонишь? – пробормотал бармен. Если бы земля дрожала так же, как его голос, жителей бы уже давно эвакуировали. – Совсем ни к чему, если он будет нас разыскивать, понимаешь, о чем я?