Меч Немезиды - Данил Корецкий

* * *

Разузнать о судьбе Григорьева и сопровождавших его бойцов так и не удалось. В «Раю» все было спокойно, ничего подозрительного не заметили ни сторожа окружающих баз, ни официанты окрестных кафе и ресторанчиков. Никаких оснований делать предъяву местной братве у команды Жерди не было. Потому что за обвинение, не подкрепленное доказательствами, вполне могли отрезать язык. Причем вместе с головой. Решили просто встретиться с местными, перетереть с ними, посмотреть в глаза. Иногда по глазам, по дрожи пальцев, по неточным ответам и даже по неуверенному тону можно сделать выводы. Для суда все это доказательствами не является, а братва очень даже признает каждую мелочь. Потому среди них и порядка больше.

Жердь позвонил Козырю, забил стрелку. Тот назначил встречу у себя в офисе.

— Мы с Муравьем зайдем внутрь, а вы двое стойте на улице, — приказал Жердь. — Если через час не выйдем — бейте всех подряд!

Пацаны приготовили гранаты, Муравей сунул за пояс взведенный «ТТ» и прикрыл его рубашкой, Жердь положил «ПМ» в карман брюк, чтобы был под рукой. На такси они подъехали к указанному адресу, неспешно выгрузились, назвались в домофон и были впущены в чистый просторный подъезд. По заметно стертым мраморным ступеням поднялись на третий этаж. Жердь позвонил у дубовой двери «Барьера». Два бойца демонстративно стояли под окнами. Внешняя телекамера добросовестно передавала все изображения на мониторы.

— Страхуются! — процедил Волкодав.

— Не поможет, — отрывисто сказал Корень.

Емельян впустил Жердя с Муравьем в помещение и провел к столу, за которым сидели Козырь и Умный. Водка, сало, холодец, соленья… Ситуация с Паном и Скуластым повторялась один к одному. Только Волкодав и Корень сидели в соседней комнате с автоматами в руках, готовые через замаскированные бойницы покрошить пришельцев в капусту. Емельян тоже приготовил ствол и стал за дверью. Для него это была обычная работа: прикрывать хозяина, даже не зная, кто и зачем к нему пришел.

Москвичей специально посадили рядом — так, чтобы их можно было уложить одной очередью. Умный разлил водку, но гости к ней не притронулись.

— Что случилось, брателла? — спросил Козырь, безошибочно определив в Жерди старшего. — Мы с вашими только-только все перетерли, а теперь вы нарисовались. Что за дела?

Тон у него был спокойный, руки не дрожали, держался он вполне естественно. В немалой степени этому способствовал тот факт, что Волкодав держал на прицеле Жердя, а Корень — Муравья.

— Дела такие, брателла, что наши не вернулись в Москву, — столь же спокойно произнес Жердь. — Поэтому мы и приехали. Спросить где наши друзья.

— Ты слыхал?! — Козырь удивленно повернулся к Умному. — Не вернулись! — И снова повернулся к приезжим. — А куда же они могли деться? Мы их в поезд посадили, треснули по стакану на прощание… Куда они заехали? Может, в Турцию полетели, на солнышке погреться?

Ничего подозрительного в его поведении Жердь не замечал.

— А что там за бакланы «черные» с ними ехали? — спросил он, как можно естественнее.

Это была провокация. Если тиходонцы виноваты, то им выгодно «перевести стрелки» на неизвестных кавказцев. И тем самым выдать свою вину.

Козырь нахмурился:

— Бакланы? Да нет, братан, ты что-то путаешь… Там все нормально было… А с чего ты взял-то?

— Да звонил наш парень из вагона. Сказал — непонятки с какими-то «черными» получились…

— Может, потом, в дороге. — Козырь пожал плечами. — Мы ничего такого не видели. Я пошлю ребят, чтоб у проводников расспросили…

— Да мы уже расспрашивали…

— И что?

— Ничего. Все тихо.

— Ну, вот видишь…

Жердь задумался. Козырь никак не проявлял своей вины. И то, как он говорил, и то, что он говорил, не давало никаких зацепок для подозрений. Уж чего проще: ухватиться за «черных бакланов» — да, были такие, может, они пацанов с поезда выкинули… Но он не стал этого делать — наоборот, говорит — никого не было, все тихо-спокойно… Ни одного конкретного факта для предъявы у них не было. Только то, что пацаны пропали. Но тому могут быть и другие объяснения. Например, такое: братва не любит Пана, поцапались с ним да замочили по случайности или в горячке, а потом с перепугу дернули в Сочи, отсидеться, пока все не уляжется! Да, темное дело… Но валить Козыря пока никаких оснований нет, это ясно как белый день! Надо звонить Дяде, докладывать и получать дополнительные указания!

— Что-то жрать захотелось, — Жердь расслабился и потянулся к рюмке. В соседней комнате Волкодав и Корень опустили автоматы. Обстановка разрядилась. Гости и хозяева выпили, закусили.

— Хорошее сало, у нас такого не купишь, — сказал Жердь. — Особо под водяру!

Муравей жадно ел холодец.

— И студень душевный! — с полным ртом проговорил он. — Давай еще накатим. Душевно сидим…

Жердь взглянул на часы. Особенно засиживаться было нельзя, чтобы в помещение не полетели гранаты. Они находились в офисе уже пятьдесят минут, до контрольного срока оставалось десять. Но эти отморозки вполне могут что-то напутать… Он чувствовал себя как на иголках.

— Спасибо, братаны! — Жердь встал, следом, дожевывая, неохотно поднялся Муравей. — Поищем наших пацанов еще пару дней да поедем обратно.

На самом деле он вовсе не собирался задерживаться в Тиходонске. Все решится в ближайший час. Но сообщать о своих планах Козырю не хотел. Ведь подозрения с того полностью не сняты. Возможно, поступит команда прострелить местному авторитету башку, и он недрогнувшей рукой сделает это.

— О чем базар, братва, — в свою очередь ломал комедию Козырь. — Что от нас нужно — говорите, мы все сделаем! Чем можем, поможем!

На такой оптимистической, мажорной ноте бандиты расстались. Емельян проводил москвичей до выхода, изображая радушную улыбку, открыл дверь.

— Пока, пацаны…

Жердь посмотрел вниз, чтобы не споткнуться о порог. Ему не терпелось выскочить наружу. Но рассеянный взгляд зацепился за туфли Емельяна. И задержался на них дольше, чем обычно. Ненамного дольше: на пару секунд. Но дольше, чем обычно смотрят на обувь незнакомого человека.

— Удачи, братан! — сказал Муравей.

— Бывай, — буркнул Жердь.

Тяжелая стальная дверь захлопнулась за гостями.

Емельян вернулся в комнату. Его насторожил последний взгляд гостя. Правда, может, просто понравились туфли? Все пацаны обращают внимание…

— А кто это был? — спросил Емельян у Козыря.

Тот снял взопревшую рубаху и, откинувшись на спинку стула, пил водку из стакана.

— Да кенты тех бакланов, что мы под трубу положили, — ответил за шефа Умный. — Так что держи с ними ухо востро!

Емельян остолбенел. Значит, этот приезжий все понял! Недаром он так пялился!