Крестовый поход в лабиринт - Валентина Андреева

Обвинение было настолько страшным и несправедливым, что подруге в миг полегчало. После кофе пришли совсем трезвые мысли, которые привели ее к трезвому выводу: она и вправду переборщила, ничего хорошего от невыспавшегося мужа ей ждать не придется. Скандала с утра пораньше не хотелось – силы еще не те. Идти ко мне не решилась по той же причине. Выгуляв собаку, надумала прогуляться сама.

Посещение кладбища являлось нашим совместным плановым мероприятием, но подруге некуда было податься в такую рань, и она решила выполнить задание досрочно и в одиночку, что само по себе было подвигом. Пугало только одно – возможное безлюдье, но опасения не оправдались. Кроме того, в Наташке наверняка еще бродили темные силы похмелья, себя подруга не жалела.

– Никаких неувязок! – доложила она о результатах своей прогулки. – Там действительно две могилки. Судя по надписи на памятниках, захоронены в них именно Осиповы – Клавдия Михайловна и Альберт Владимирович. Удивительно, но твоя память оказалась более надежной. Тамара говорила, что Осипов Владимир Михайлович погиб на фронте. Не известно, есть ли у него вообще могила. А вот где погиб сын Маноло, у меня совершенно вылетело из головы. Блин, склероз…

– Это не запущенная форма, – утешила я Наталью. – Конкретное место гибели племянника Аль…берто Тамара не называла. Ну до чего же одинаковое начало у имен обоих друзей! Альберто и Альбрехта вполне можно было называть одним сокращенным именем – Аль, Алик… Нет, у последнего имеется еще одно значение. Надо же, неплохое имя к алкашам приспособили. – Меня невольно передернуло от отвращения. – Надеюсь, ты не привлекала к себе лишнего внимания?

– Нет. Покойные вели себя, как и положено, покойно. Живые занимались своими делами. В основном мокрыми, большинство плакало, но не рядом со мной. Совершенно нормальные люди, которым не было до меня никакого дела. Мой лысый парик никто не оценил. О! Я же его еще не сняла! И он находится в явном противоречии с моей «Шкодой». Пока! Перезвоню.

Очередная попытка связаться с Тамарой Владимировной потерпела крах. На сей раз оператор «порадовал» тем, что номер абонента заблокирован. На секунду я оторопела, но тут же хлопнула себя по лбу и обозвала дубиной стоеросовой. К счастью, немного раньше, чем вошел шеф. Макс обожает чужую самокритику.

– Что это у тебя за духи такие убойные? – заявил он прямо с порога и, подойдя ближе, ловко закинул пачку документов на мой стол. – Все провоняло. Забыла, что не на подиуме?

– В чем дело?! Просто мне показалось, что в кабинете пахнет мышатиной, я и распылила свой флакон.

Макс тщательно принюхался.

– М-да?.. Такое впечатление, что твои мыши никак не дойдут до дома с дружеской попойки. Посмотри материалы претензий и дай свое заключение об их обоснованности. Мне не нравится вывод юриста. Две встречи на сегодня отменены по просьбе самих поставщиков. Пятница! Я буду через пару часов. – Максим Максимович выжидательно замер.

– Мне все понятно, – доложила я, прекрасно сознавая, чего именно ждет шеф.

– Ефимова, ты не поняла или намеренно не хочешь понимать. Что тебе велит сказать твой долг?

– Ну сколько можно говорить одно и то же? Хорошо. Пятница, Максим Максимович. Через пару часов вашего отсутствия будет обеденный перерыв, а следом и конец рабочего дня. Нет никакого смысла возвращаться на работу. Будет что-нибудь сродни стихийному бедствию, я перезвоню.

– Благодарю за службу, Ефимова. Надеюсь, мое «стихийное бедствие» сейчас плещется с детьми в море. Не люблю лето, период застоя. – И, крутанувшись на месте, шеф направился к двери. – Мыши, говоришь? – притормозил он, открывая ее нараспашку. – В понедельник вызовем санэпидстанцию.

Я отметила его уход благодарным кивком и переключилась на бесконечные ответы по телефону. Задержка платежей – больной вопрос, тем более если он ознаменован невыполненными обещаниями шефа. Прозвониться в больницу мне никак не удавалось. Пришлось задействовать Наталью, уже успевшую вернуться домой, приготовить мужу «ленивые» голубцы и прилечь отдохнуть с намерением выспаться.

– Пусть он ест голубцы, а его в это время гложет совесть вплоть до субботы, – тихо радуясь своей мести, заявила Наташка.

Перезвонила она довольно быстро:

– Обал-деть!!! Наша «испанка» в том же отделении травматологии, куда сначала отказалась лечь, представляешь?

– Нет, – честно призналась я, испытывая смешанное чувство облегчения и тревоги. – Не представляю.

– Ну так представь! Звоню я в приемное отделение, жалуюсь по твоей наводке на то, что врач «скорой», доставивший к ним позавчера сеньору Осипову-Суарес, в качестве благодарности за оказанную услугу без разрешения унес мобильник сеньоры. Требую сведения об этой машине и фамилию врача, а получаю в ответ что?! Что я нахалка, трещетка и стяжательница! Ну как?

– Нормально. Они просто ограничились намеками, имея в виду, что ты зря обижаешь медработников. Врач «скорой» прихватил с собой мобильник нечаянно, а когда обнаружил это, вернул в приемное отделение. Только нашей сеньоры уже и след простыл… Наташка, неужели он разыскал ее в гостинице? Ей же в понедельник улетать!

– Фига себе!.. А ты и вправду хорошо все представила. Я забыла про десятидневный отсчет… Вот что значит не работать! – От счастья не только часов, дней не замечаешь. А врач Тамару не только разыскал вчера, но и на своей личной машине доставил в больницу. Вместе с вещами. Я сама проверяла. Из гостиницы сеньора Осипова-Суарес выписана в неизвестном направлении. Кстати говоря, ты очень наблюдательна. Почти как я – у нее еще один мобильник есть. Основной. А второй, по которому мы безуспешно звонили, Тамара приобрела в Москве, там на счете деньги кончились. Именно его случайно и увез врач. Она его подарила молодому человеку.

– Кому?!

– Иришка, врачи «скорой» в основной своей массе – молодые человеки… люди, я хотела сказать.

– Тамару можно навестить?

– Я думаю, пока нежелательно. Как бы ее кондрашка не хватила. Я еще и в справочную прозвонилась. У Тамары температура. Если бы не наш эскулап, она бы тихо скончалась в номере гостиницы, не испытывая никакой грусти по этому поводу. Дадим ей пару дней прийти в себя. Сможешь удрать на часок пораньше? Не хочется в пробках торчать, собака от жары взбесится. Я, в принципе, уже готова. Сейчас только «ленивые» голубцы упакую.

– Ты же приготовила их для Бориса.

– Конечно. Потом подумала, что с ними он в полной мере не ощутит боль расставания, поскольку просто не заметит моего отсутствия. Или заметит, но обрадуется и будет эти голубцы лопать, вроде как из одолжения мне. Больше-то нечего…

– Не боишься приучить мужа к своему постоянному отсутствию? Заявишься как-нибудь домой, а он тебя и не признает.

– Еще чего! Ладно, уговорила. Оставлю его долю в холодильнике, распишусь на тарелке, а рядом помещу свою фотографию в рамочке. Мне еще Ромку кормить, если он, конечно, воспользовался моим приглашением на дачу. Ну так во сколько за тобой заезжать?