Загадка о морском пейзаже - Антон Кротков

Эристов раздраженно замахал рукой:

– Бросьте, бросьте! Оставьте демагогию для молодых корнетов и барышень. А мы с вами по роду службы полжизни проводим в сточных канавах по грудь в дерьме и, как никто другие, знаем, что реальный мир сильно отличается от тех прописных истин, которым нас учили кадетами. Неужели вы еще не поняли, что наша работа закончилась и началась большая политика? Учитесь, мой друг, играть длинные шахматные партии. Своей гусарской прямотой вы теперь ничего не добьетесь, только навредите себе.

– Давайте начистоту, Арнольд Михайлович. Если я правильно вас понял, вы предлагаете мне подставить короля, чтобы самому выйти в ферзи?

– Прошу вас не забываться! – выпучив глаза, начал багроветь обычно всегда невозмутимый «буддист» Эристов.

Вильмонт объяснил:

– Но посудите сами: если я проявлю сейчас благоразумие, как вы настоятельно мне советуете, чтобы получить новый чин и орден, может случиться катастрофа. Ведь кто-то же сообщает противнику секретную информацию о «Полярной звезде».

– Не считайте себя богом сыска! – Эта фраза сопровождалась злым и холодным взглядом Эристова. – Не думайте, что только вы беспокоитесь за безопасность государя. Мне известно, куда тянутся ниточки заговора, и я отнюдь не бездействую.

Анри самому не верилось, что он мог сказать такие дерзости человеку, которого привык обожествлять.

На вокзале они простились очень холодно. Тридцатичетырехлетний мужчина с тяжелым сердцем проводил взглядом уходящий поезд. Как мог он обидеть учителя, давно ставшего ему близким человеком, фактически вторым отцом!

* * *

Ночью в дверь гостиничного номера, в котором проживал Анри, тихо постучали. Вильмонт открыл дверь и, к своему изумлению, увидел Эристова. Только теперь старый сыщик имел вид пришибленного, раскаивающегося пса, который приплелся к хозяину просить прощения.

Как-то боком проскользнув в номер, ветеран разведки первым делом попросил выпить. Плащ его был мокрый и испачканный в грязи. Анри с удивлением смотрел на без пяти минут пенсионера, которому, кажется, вздумалось вспомнить молодость, спрыгнув с мчащегося на полном ходу поезда.

– Что с вами произошло, Арнольд Михайлович?

Но Эристов словно не слышал заданного ему вопроса. Жадными глотками осушив бокал вина, он взволнованно зашептал. И шепот его был похож на крик:

– Заклинаю вас всем святым: не слушайте меня! Продолжайте бороться, как велит вам ваша совесть. Меня купили со всеми потрохами. То есть вначале обманули, а потом уж купили.

На лице ветерана появились обида и непонимание.

– И это меня! – стукнул он себя в грудь. – Старого, матерого льва, который обводил вокруг пальца королей и опытнейших разведчиков.

Эристов рассказал, что некоторое время назад люди, которым он полностью доверял, посоветовали ему вложить все свои сбережения в векселя Русско-американского коммерческого ссудного банка. А буквально на днях стало известно, что банк прогорел. Причиной крушения финансового гиганта стала афера Генриха Функеля германского железнодорожного «грюндера» (профессионального учредителя всякого рода акционерных компаний, от немецкого grunden – учреждать). Коммерческий ссудный банк умудрился предоставить этому коммерсанту кредит в 10 миллионов рублей, существенно превышавший… собственный капитал банка. В качестве залога при сделке фигурировали акции несуществующих железных дорог. Банкиры божились, что узнали об афере слишком поздно.

Под грузом непосильного бремени банк объявил о собственной несостоятельности, а претензии вкладчиков на сумму 12 миллионов рублей Министерство финансов отказалось принимать на себя, объявив, что не несет ответственность за действия частных банкиров. В одночасье Эристов потерял все, что долгие годы откладывал на старость.

– Сам-то я мог бы прожить и на скромную пенсию. Привык обходиться малым. Но представьте себе, собираюсь жениться. Захотелось иметь жену, детей. Но как я смогу их содержать, коль две трети моего жалованья будут забирать кредиторы. И главное, у женщины, которую я люблю, – чахотка в начальной стадии. Чтобы болезнь не прогрессировала, моя Любушка нуждается в хорошем заграничном лечении.

Эристов рассказал, что к нему обратились банкиры, которые пообещали вернуть ему все потерянные в лопнувшем банке деньги, если он уймет своего сотрудника, который мутит воду в Гельсингфорсе.

– Они боятся вас. Считают, что вы можете докопаться до истины. Им же просто необходим германский заговор с участием этого Авинова.

Оказалось, что другой – Имперский банк, которым владела семья погибшего начальника морской контрразведки Андрея Авинова, был близок к придворной прогерманской партии, в которую входили военный министр Ванновский и посол в Германии Павел Шувалов. Придворной опорой этой партии являлась жена царского брата Владимира Александровича Великая княгиня Мария Павловна (урожденная принцесса Мекленбург-Шверинская). Благодаря связям с этой камарильей через Имперский банк Авиновых правительством финансировалось несколько крупных военных проектов, в том числе постройка на верфях Круппа двух новейших броненосцев для русского флота. Конкуренты-банкиры, за которыми стояла набирающая силу на шпионском скандале «французская» партия, готовы были на все, чтобы прикончить придворный банк и перехватить сверхвыгодные казенные подряды. Они предложили Эристову сверх возвращенных ему из лопнувшего Ссудного банка утерянных вкладов еще 200 000, если он поможет им в этом деле. И дали понять, что влиятельный чиновник тайной полиции может повысить ставку.

– Что поделаешь, слаб человек! – каялся Эристов. – Даже такому аскету, как я, захотелось на склоне лет любви, нормальной семейной жизни. Не зря я вам говорил, что привязанности делают разведчика уязвимым. Своим примером я лишний раз подтвердил эту истину.

Потом удрученное лицо ветерана просветлело. Он заговорил об ученике, которым гордился:

– Если бы вы знали, как я сегодня проклинал себя, каким Иудой себя чувствовал, когда уговаривал вас изменить своему долгу. Но вы снова восхитили меня. С самого начала в этом деле не я, а вы являетесь моим учителем. Раз за разом вы напоминаете мне, что в канун войны истина имеет столь высокую цену, что ее необходимо окружить телохранителями лжи. Все вокруг увлеченно охотятся за призраками, и только вам раз за разом удается возвращаться на верный путь. Мне радостно думать, что я не ошибся в вас, когда предложил службу под своим началом. Поэтому вы напрасно так строго судите себя за допущенные просчеты. Мы все совершаем ошибки. Но лишь очень немногие находят в себе мужество признаться в них. Однако в главном вы совершенно правы…

Эристову были известны многие петербургские тайны. У Арнольда Михайловича везде имелись свои глаза и уши. Командир особого «летучего отряда» охранки годами планомерно вербовал осведомителей среди завсегдатаев ночлежек, трактирных половых, официантов и крупье элитарного английского клуба. Не афишируя этого, он владел несколькими крупными агентствами по найму домашней прислуги. Поэтому Эристов прекрасно знал, что делается и в дешевых номерах третьесортных постоялых дворов, и за воротами самых великолепных столичных особняков.