Выдержка - Наталья Андреева

Ячейка на каком-то вокзале. Каком? А если…

Я вновь собрал бусины в кучку. Дешевое ожерелье. Ожерелье. Я написал это слово на бумаге. И, как только написал его с большой буквы, сразу все понял. Сгорбыш родился где-то под Тамбовом. Иногда он предавался воспоминаниям, частенько повторялся. Один из его монологов я знал наизусть:

— По молодости я часто ездил в Москву. Любил поезда, мне мечталось под стук колес о том, каким я когда-нибудь стану богатым и знаменитым. Последняя остановка перед столицей — станция Ожерелье. Мне всегда казалось, что это прекрасный город. Он раскинулся там, за вокзалом, дома в зелени, улицы в цветах. В этом ведь есть что-то романтическое, в городе с таким названием. Раз десять я уже готов был выйти из поезда, и все время что-то мешало. Если я и жалею о чем-то в своей жизни, так это о том, что ни разу так и не сошел с поезда на станции Ожерелье.

Сгорбыш оставил конверт мне, потому что никто другой не знал его мечту. Ни с кем он так не откровенничал. Другой человек не понял бы, в чем тут смысл? А я понял.

Ячейка на Павелецком вокзале. Не знаю, с какого теперь отправляются поезда на родину Сгорбыша, но он все время говорил именно о Павелецком. И последний раз отбывал с него. С тех пор много воды утекло. Родных у Сгорбыша не осталось, он давно уже никуда не уезжал из Москвы. Следовательно, вариант один: Павелецкий.

Итак, дешевые бусы, выпрошенные у Нади, означают, что негатив лежит в ячейке на Павелецком вокзале, срок хранения истекает на днях.

Теперь номер ячейки. Я разложил перед собой все, что было связано с цифрами. Набойку отложил сразу же. Как ни крути, ни единой цифры из нее не вытащишь. Это другое. Первой бросалась в глаза алая цифра «8» на поздравительной открытке. Слишком уж очевидно. Но я не стал сбрасывать ее со счетов.

Из неочевидного имеем следующее. Семечко. Семь. Ну, конечно! Сгорбыш имел в виду цифру «семь»! Вот зачем ему весь этот мусор. Пятиконечная октябрятская звездочка. Значок без булавки, которая отломана. Пять лучей. Это «пятерка». Использованный шприц. На два миллилитра. Это «двойка». Все очевидно.

Итак, мы имеем. Семь, пять, два. И огромная цифра восемь, которую тоже не надо сбрасывать со счетов. Но в каком порядке их расставить? Если с буквами все просто, то с цифрами напротив. Иного слова из букв, предложенных Сгорбышем, не сложить. Только «ячейка». А как быть с цифрами? В какой последовательности они располагаются? И сколько их? Одна, две, три или четыре? А если «восьмерка» относится-таки к номеру ячейки?

Я встал и подошел к окну. Оперся о подоконник и долго смотрел в небо. Думай, Петровский, думай! Вечер, а еще так светло! Народ возвращается с дач. Жизнь бурлит. И тут мой взгляд упал на оживленный проспект. Прямо под моими окнами была автобусная остановка. Едва автобус подошел, открывшиеся двери атаковала толпа. Я бросил взгляд на номер и оторопел: 275! Вот они, три цифры! Вот она, фотография, три на четыре! Я в окне. Это значило: Леня, подойди к окну и посмотри вниз. Остановка под твоим окном. Номер автобуса. Должно быть, Сгорбыш положил рюкзак в ячейку именно с этим номером. 275. Он ведь не имел машины, пользовался общественным транспортом. Когда со мной случилась истерика, Сгорбыш приехал на автобусе. Намек понятен. Автобус.

Я могу ошибаться, но… Скорее всего, рюкзак, в котором находятся негативы, действительно лежит на Павелецком вокзале, в камере хранения, в ячейке под номером 275! Но как я его получу?