Исповедь Камелии - Лариса Соболева

В кабинете Кима Денисовича Артем прочитал протокол вскрытия последнего трупа, кинул листы на стол, поскреб щетину на подбородке и без слов развел руками. Его возили в больницу, зашили скулу, но по его требованию отвезли не домой, а назад. Шеф налил полстакана коньяка, поднес ему.

– А закуска? – потребовал Артем.

– На конфетку, – протянул и закуску Ким Денисович, Артем выпил, попросил еще конфетку, получил. – Ну и вид у тебя, словно пил беспробудно дня три.

– Каши ел, совесть не позволяла бегать в погреб и загрызать колбасой. А говорят, это полезная пища. Жаль, зря страдал.

– Да, негустой у нас улов, – вернулся к животрепещущей проблеме Ким Денисович. – К нашему делу не относится. Кстати, добавлю к тому, что ты читал. Дружок третьего убитого показал, что маменькин примерный сынок обожал простипом, причем самых дешевых, экономный был. На приличную женщину надо тратиться, ухаживать, цветы дарить, в кино-театр водить, в ресторан, а тут почти даром и без проблем все удовольствия.

– Не знаю, как искать ее, не знаю! – хлопнул себя по колену Артем. – За девочками из зоны наблюдения ведутся?

– Ведутся, – безнадежно махнул рукой Ким Денисович. – Знаешь, что мы подметили? Трупы находим примерно через десять дней...

– Значит, за десять дней она успевает сбыть машину и выходит за новой?

– Пока предположение такое.

– И вы думаете, она выйдет еще ловить лохов?

– По логике, после убийства следует выдержать паузу, затихнуть, чтоб страсти улеглись, а она не затихала. Промежутки между убийствами короткие, значит, ей это очень нужно, но ни один мотив на ум не приходит. Да, Артем, я не исключаю, что в скором времени простипома выйдет опять. Но и гарантии не даю.

Допив коньяк и не потребовав закуски, Артем утер губы тыльной стороной ладони, потом начал считать:

– Машину следует перекрасить, перебить номера производителя на деталях, если это крутой автомобиль, при том надо знать, где эти номера стоят. Сделать на нее документы, вывезти из города и продать – здесь нецелесообразно загонять мокрую машину. Денисович, она не одна работает. Вон даже у Каскадера целый штат мошенников.

Ким Денисович лишь развел руками, мол, не одна, а попробуй – найди банду. Артем вновь впал в задумчивость, а вид у него был уставший донельзя, шеф начал его выпроваживать:

– Ладно, Артем, иди отдыхать, завтра мозгами пошевелим. Кстати, твоя Лика приходила...

– Что ей надо было? – резко обернулся он.

– Тебя искала, волновалась. И София беспокоилась, где ты есть. Ну, иди, чего стоишь? Ребята тебя отвезут.

После напряженных дней и практически бессонных ночей неудача дополнительно истощает силы и просто валит с ног. Артем добрался до машины, а ехал уже спящим.

Ночь... И дивная тишина, не пустая, не тревожная, не изнурительная бессонницей. Наверное, у Софии хроническая бессонница, но странно, она не приносит неудобства, не раздражает. Если вдруг днем охватывает сонливость, достаточно уложить голову на руки, пятнадцать минут подремать в тишине и – активность на долгое время обеспечена.

Тишина... И потрясающее ощущение легкости от общения с самой собой, когда ты есть то, что есть. Днем вступают в силу наслоения из правил морали, оглядок на мнение окружающих, собственных пугающих ощущений, которые глушишь, обманывая себя и всех, а ночью всего этого нет. И когда обнимают руки одного мужчины, а ты, закрыв глаза, представляешь себя с другим именно потому, что иначе уже не можешь, и найдешь тысячу причин улизнуть из постели, неожиданно возвращаются забытые чувства и наступает разрядка, которой давно не было. Но вдруг слышишь:

– Ты другая. Ты изменилась.

Изменилась... Изменила... Мысленно изменила, а никаких терзаний совести тоже нет, ночь разрешает быть собой, и об этом никто не узнает.

Темнота... Когда ничто не мешает, темнота будит столько надежд... Правда, не все они сбываются, но в мечтах человек хотя бы определяется с целями, позже худо-бедно идет к ним, иногда успешно. И София уносилась в будущее, очаровывающее уже тем, что в нем не было места унылым будням, там – яркие впечатления, любовь и счастье, которых недостает в настоящем, там победы без поражений. Темнота – друг, многое прячет, например, лицо и глаза Софии, когда она смотрит на Борьку. Конечно, ничего толком не видит, лишь профиль на фоне окна, но и муж не увидит выражения жалости на ее лице.

София перевернулась на спину и заглянула в темноту, которая дает толчок мыслям. Она без усилий, без пресловутых мук творчества вернулась к страстям в ее романе и...