Операция "КЛОНдайк" - Неонилла Самухина

Когда Гуреева назначили начальником рудника, Круглов серьезно ознакомился с его личным делом, и был удивлен, что тот, бывший, в общем-то, серой личностью, к тому же совершенно далекой от золотодобычи, получил назначение на такой серьезный и ответственный пост. В анамнезе у него была только законченная партшкола, да и то со средненьким дипломом. Правда, во время учебы он проявил себя активным комсомольцем, ездил со стройотрядом сначала рядовым бойцом, а после и его командиром. Потом, когда стройотряды коммерциолизировались, он пробился в начальники объединенного стройотряда, а некоторое время спустя открыл собственную строительную фирму. Побултыхавшись безрезультатно какое-то время в строительном бизнесе, он вдруг всплыл в администрации губернатора одного из крупнейших российских городов, причем губернатора, известного своими связями в Москве. После чего и получил назначение на эту должность на руднике.

Круглов по некоторым признакам, замечаемым благодаря его профессиональному чутью, давно подозревал, что Гуреев ведет собственную финансовую кампанию по обеспечению старости, сбывая на сторону левое золото – ничего не попишешь: смутное время, а в мутной воде каждый норовит словить свою рыбку. Однако он не ожидал, что это достигло таких масштабов, что было обнаружено официальными органами аж на мировом уровне.

Раньше Круглов среагировал бы на это строго определенным образом, но теперь у него это вызвало только презрение и досаду. «Жадность фраера погубит! Идиот Гуреев, причем профессиональный…» – поставил он диагноз и стал ждать, когда тот явно проколется перед ним, дабы и его просветить, что Бог велел делиться…

Отслеживая это дело, он никак не мог выбрать момент для возобновления разговора с Есенией. А тут еще и Граховский доложился, что в первых числах февраля в «головняке» состоится научная конференция по «Медико-генетическим аспектам трансплантологии», к которой нужно подготовить дозированно-сенсационный доклад от их комплекса.

Граховский, страдавший в последнее время от приступов тяжелейшей стенокардии, вынужден был подключить к подготовке доклада Есению, как одного из своих ведущих специалистов в этой области. Он даже приостановил на время проводимый над ней эксперимент по клонированию.

Есения теперь была плотно занята, и во время своих ежедневных профилактических обходов комплекса Круглов не раз видел, как она допоздна засиживается в своей лаборатории перед компьютером, работая над докладом.

Узнав, что Граховский из-за этого доклада отложил попытки добиться у нее беременности, Круглов разъяренно ворвался в его кабинет.

– Плохо себя чувствуете, Генрих Модестович? Может, вам пора второе сердечко вырастить? – с трудом сдерживаясь, спросил он. – А то, я смотрю, вы со своей работой не справляетесь, на других перекладываете…

– Вырастить можно, да пересадка требует времени и сил, а у меня их нет, – проворчал Граховский, вытряхивая на ладонь таблетку нитроглицерина из стеклянной тубы.

«Конечно, нет, – зло подумал Круглов. – Сейчас ведь как раз готовится к отправке новая партия органов. Деньги большие, боится их потерять, но ничего, на том свете они ему будут уже не больно-то и нужны, у гроба карманов нет…»

– Не волнуйтесь, Сергей Сергеевич, – попытался успокоить Круглова Граховский, натянуто улыбнувшись, «грудная жаба» что-то в этот раз уж очень сильно навалилась на него, – через несколько дней Есения Викторовна закончит подготовку доклада, и мы с ней возобновим эксперимент, я же понимаю, что вас заботит… Но торопиться не надо… Спешка хороша при ловле блох…

Он положил под язык очередную таблетку нитроглицерина и, тяжело дыша, посидел несколько минут, пережидая ударный эффект лекарства. Не поднимая глаз на Круглова, он усмехнулся про себя: «Знал бы ты, что так пытаешься ускорить…»

А Круглов раздраженно молчал, глядя, как Граховский пытается отдышаться.

Наконец, прервав затянувшуюся паузу, Граховский спросил Круглова:

– Вы мне другое скажите, Сергей Сергеевич: как вы отнесетесь к тому, если Есении Викторовне придется вместо меня поехать на конференцию с докладом? Я, действительно, что-то совсем расклеиваюсь и, боюсь, мне это мероприятие сейчас не под силу…

– Это не я решаю, нужно с начальством согласовывать, – ответил несколько ошарашенный его вопросом Круглов. – Но вряд ли это позволят.

– Ну почему же?… – удивился Граховский. – Я напишу письмо, а вы по своей линии подтвердите, что будете сопровождать Есению Викторовну на конференцию и обратно. Что там может случиться? Думаю, второй раз она от вас не скроется… – намекнул он на ее исчезновение в Питере пятнадцать лет назад. – Более того, ей будет полезно проветриться, особенно, если она к тому времени уже будет беременна. Положительные эмоции в данном случае очень показаны…

Круглов лихорадочно соображал. Похоже, сама собой решилась и дата его личного Исхода… Другого, более благоприятного случая исчезнуть отсюда, да еще и с Есенией, вряд ли представится!

– Сергей Сергеевич, что же вы молчите? – окликнул его Граховский.

– А когда мы будем отправлять оборудование в «головняк»? – спросил Круглов, вспомнив о Лёне.

– Ну не знаю, можем сразу после Нового года, числа третьего, как раз поезд будет. Платформу-то пригнали?

– Да.

– Ну вот, третьего января и отправим, чтобы над душой не висело… – сказал Граховский.

– Понял. А насчет конференции я поговорю с начальством, – пообещал Круглов. – Но и вы тоже, Генрих Модестович, не расслабляйтесь и займитесь, наконец, своим здоровьем.

«Придется Есению поторопить», – решил Круглов, выходя от Граховского.

Поздно вечером, дождавшись, когда Есения пойдет после работы домой, он отправился за ней следом.

На улице был довольно крепкий мороз, озеро сильно парило, затягивая всю округу туманом, который не только ослаблял видимость, но и скрадывал звуки. Поэтому Есения испуганно оглянулась, когда Круглов неожиданно окликнул ее сзади.

– Ты чего так поздно? – спросил он ее.

– Работы много, – коротко ответила Есения на ходу.

– А пацан один дома сидит… – укоризненно сказал Круглов.

Есения резко остановилась и повернулась к нему.

– Что-то вы в последнее время стали уж очень заботится о нас, – сказала она, окидывая его насмешливым взглядом. – Меня это настораживает…

– Ну и зря! – обиделся он. – Я всегда хотел заботиться о тебе…

– Спасибо, вы уже однажды позаботились! – фыркнула она и быстро пошла вперед.

– Ты не понимаешь… – следуя за ней, попытался оправдаться Круглов. – Время было такое, а я человек государственный, подприказный… Не мне было решать, что да как.

– Время всегда одинаковое! – отмахнулась Есения. – Только люди себя в нем по-разному ведут… Подприказный, говорите… Значит, нравится вам выполнять приказы, коли на такую работу пошли. Только мне ваше пресловутое подчинение приказам жизнь сломало!