Кошмар на улице с вязом - Валентина Андреева

Долгое время я упорно и обиженно молчала – из принципа. Одновременно надеясь на то, что у подруги проснется совесть, а не ее язык без костей. Сорвалась с места, не посоветовавшись со мной! Коротая минуты собственного молчания, я стащила туфли и попыталась пристроить их под сиденье. Как и думала, мне это не удалось, чему несказанно обрадовалась. Угнездив их вместе с ногами в зону теплого ветродуя от печки, начала потихоньку успокаиваться.

Время шло, а язык подруги молотил на одну и ту же тему: как хорошо, что покойнику Литвинову-Каретникову не пришло в голову влиться в нашу с Наташкой компанию в воскресенье. Тот самый вариант, когда третий – лишний. Хотя, с другой стороны, мы бы с ней наверняка долетели до машины со скоростью звука, и не касаясь ногами глиняной болтушки под ногами.

– Из-за тебя я лишилась возможности получить телефон жены Каретникова, – процедила я сквозь зубы второстепенное замечание в адрес подруги. Не стоило акцентировать ее внимание на главном.

Сказано это было мною вынужденно. Подруга, не испытывая никаких угрызений совести, сменила тему. На очередную – затяжную и ненужную. Легкомысленные Наташкины рассуждения о трудностях в работе с населением, постоянно возникающих у сотрудников Всемирного общества содействия грозили затянуться надолго. Наташка с упоением доказывала, что зря мы, бессребреницы, являемся этими сотрудниками. Даже страхагенты пытаются нагнать страху своими вопросами.

– Ирка, не привязывайся по пустякам. Я тебе этот телефон в два счета выясню. Только зачем он нам нужен?

– Затем! – Я упрямо не хотела делиться с Наташкой своими подозрениями. Решила пойти окольными путями. – Возможно, жена Каретникова знакома с деревянным идолом. У меня инстинктивное желание избавиться от Горицветы.

– Так уже избавились, раз она проживает у четы Ворониных.

– Да, но, так сказать, без регистрации! Спрашивать Горицвету все равно будут с нас.

– Спросят – отдадим. Последняя просьба умирающего – закон.

– Ты не дала уточнить мне характер глюков Татьяны! – упрямо заявила я.

– Напейся до белой горячки и узнаешь. Я тебе потом расскажу о твоих «откровениях». А о Танькиных глюках нам уже достаточно известно. Если у тебя плохое настроение, не стоит срывать его на мне. Надеюсь, помнишь, что я за рулем? Как последняя дура, таскаюсь с тобой по проселочным дорогам только потому…

– Ну, договаривай, договаривай.

– Не стоит попрекать меня тем, что я привлекла тебя к слежке за Дашкиным мужем. Во-первых, понятия не имела, во что это выльется, во-вторых, Дашкина эпопея никаким боком не касается просьбы погорельца о спасении идола. Распыляемся в разные стороны! Мало ли какая БМВ-уха торчала напротив бывшего крематория Литвинова-Каретникова. Не одна она вся из себя такая синяя.

– Одна!!!

Я совершенно забыла про благое намерение не пугать Наташку. Она слишком резко затормозила, и я в полном смысле слова прикусила язык. Следовало прикусить его раньше.

Мы стояли на дороге и молча наблюдали, как заканчивается еще один дарованный нам день нашей жизни. Единственный в своей неповторимости. Вполне можно было организовать из него праздник. Теперь уже поздно. В какой-то мере Наташка права…

– Хорошо. Я не права, – донесся до меня тихий голос подруги. – Я не последняя дура. Последняя – ты. Мне выпала честь быть первой в нашей гонке за лидерство. А тебе не кажется, что ты не отдаешь себе отчет в том, что дурачить меня, мягко говоря, не честно?

– Я не дурачила, – также тихо ответила я. Надо же! Не надрываемся, но прекрасно слышим друг друга. – Просто помнила, что ты за рулем. Есть две убойной силы новости, которые связывают Дашкину эпопею с Литвиновым-Каретниковым. Будем продолжать верить, что обе фамилии относятся к одному и тому же лицу.

– Эти твои новости… Одна хорошая, другая плохая? – с надеждой спросила подруга. – По традиции обычно бывает так.