Невидимый - Мари Юнгстедт

— Мы собирались остаться как минимум на год, но у жены обнаружили рак, и она захотела перебраться обратно в Стокгольм, поближе к родственникам. В начале лета мы снова вернулись домой.

— Где вы жили?

— Хм, как же называлась эта улица? Во всяком случае, она располагалась за крепостной стеной. Вспомнил — Ирисдальсгатан.

— Значит, Фрида ходила в Норрбаккаскулан?

— Точно. Именно так она и называлась.

Закончив разговор, Кнутас схватил мобильник и позвонил Кильгорду, который сообщил, что как раз наслаждается телячьей отбивной в ресторане «Линдгорден».

— Фрида Линд жила в детстве на Готланде.

— Да что ты говоришь!

— Да, она прожила здесь несколько месяцев, когда училась в шестом классе. Ее отец военный, его откомандировали в Висбю.

— Когда это было?

— В семьдесят восьмом году. Весной. Она училась в Норрбаккаскулан и жила на Ирисдальсгатан. Это совсем рядом с Рютегатан, где жила Хелена Хиллерстрём. Похоже, это то, что мы искали, — теперь дело сдвинется с мертвой точки.

— Понял. Еду.

— Отлично.

Очень скоро полиция установила, что и Гунилла Ульсон училась в той же школе. Фрида Линд была на год моложе остальных, но она пошла в школу в шестилетнем возрасте. Через несколько часов стал очевиден общий знаменатель. В шестом классе все три убитые женщины учились вместе.

Погода оправдывала предсказания метеорологов. Небо почернело, с запада надвигались темные тучи, полные дождя. Эмма стояла на палубе парома и видела, как приближаются контуры острова Форё. Поездка через пролив продолжалась всего несколько минут, но ей хотелось вдохнуть морского воздуха и насладиться видом. Форё — ее самое любимое место. Дикая суровая природа с огромными рауками[11]и длинными песчаными пляжами влекла не только ее. Летом сюда съезжалось множество туристов. Ее родителям повезло: десять лет назад им удалось купить каменный дом вблизи многокилометрового пляжа в Норста Аурене. Их знакомый знал хозяйку, которая собиралась продать дом, но только готландской семье. Те немногочисленные дома, которые продавались на Форё, обычно скупали состоятельные стокгольмцы. Здесь искали прибежища многие знаменитости — артисты, художники, политики, да и сам Ингмар Бергман, который жил тут круглый год.

Родители без колебаний переехали сюда из Висбю. Им не пришлось об этом пожалеть.

Эмма остановилась возле «Консума» у дороги, чтобы купить продуктов. Заходя в магазин, она бросила взгляд на вечерние газеты. В обеих публиковались большие фотографии последней жертвы. Это была женщина примерно ее возраста, с длинными темными волосами, заплетенными в две косы. Значит, ее имя и фотографию решили обнародовать. Эмма купила обе газеты. В машине она пробежала глазами статьи на первой полосе. Еще одна женщина зверски убита, как и остальные. Неприятный холодок пробежал по спине. Приехав на место, она прочтет газеты в спокойной обстановке. По шоссе, ведущем к северной оконечности Форё, она неслась на большой скорости. На перекрестке четырех дорог возле Судерсанда свернула налево. Остановилась, зашла в пекарню, куда всегда заглядывала, когда ехала к родителям. Перебросилась парой слов с девушками за прилавком. Здесь она знала всех.

Небо все больше темнело.

Свернув с шоссе на дорогу, ведущую к морю, где стоял дом, она заметила позади красный «сааб». За рулем сидел мужчина. На приборной доске у него лежал бинокль. «Наверное, наблюдает за птицами», — подумала она. Мыс возле дома ее родителей был излюбленным местом орнитологов. Припарковав машину у дома, она заметила, что он развернулся и уехал обратно той же дорогой. «Видать, заблудился».

Эмма едва успела закрыть за собой дверь, как начался дождь. Поставив на полу в холле пакеты с провизией, она увидела за окнами вспышку молнии. Загремел гром, струи застучали по жестяной крыше. В помещении стало совсем темно.

В доме стоял затхлый запах. Родители уехали неделю назад. Она пошла в кухню, попыталась открыть окно, но при таком сильном ветре об этом нечего было и думать. Поставив пакеты на скамью, она стала перекладывать их содержимое в шкаф. Шкафы были почти пусты. Родители собирались путешествовать долго. Их поездка по Китаю и Индии продлится еще три недели. После того как оба вышли на пенсию, они каждый год отправлялись в путешествие.

Эмма стала распаковывать то, что привезла с собой. Сначала выгрузить всю еду в кухне. Потом застлать двуспальную родительскую кровать чистым бельем. Она с нетерпением ждала приезда Юхана. Они проведут вдвоем весь вечер и всю ночь. Вместе поужинают и вместе позавтракают.

В последние дни у нее было ощущение как на американских горках — ее бросало то вверх, то вниз. В какой-то момент ей хотелось стабильной, предсказуемой жизни с Улле, в следующую минуту она готова была бросить все ради Юхана.

Ясное дело, она влюблена в Юхана, но что ей известно о нем?

Лето — вообще пора любви, а необходимость встречаться тайно лишь добавляла пикантности в отношения. Ему не приходится ни за что отвечать. Он живет один, без детей, заботится только о самом себе. Естественно, ему легко. Ей же приходится думать о семье, о детях. Готова ли она разрушить привычный уклад их жизни лишь потому, что влюбилась в другого? Да и надолго ли хватит этой любви?

Она отогнала эти мысли. Включила радио, чтобы заглушить размышления музыкой, поднялась на второй этаж, чтобы перестелить постель. Когда она подумала о том, чем они чуть позже будут заниматься в этой постели, жар охватил все тело.

Дождь стучал по стеклам, но она все же открыла окно, чтобы немного проветрить. Здесь, наверху, это удалось — окно спальни выходило на лес.

Закончив, она сварила кофе и уселась за кухонный стол с сигаретой, глядя в окно.

Дом окружала невысокая каменная стена. Поверх нее открывался вид на море, бушевавшее в порывах ветра. У дома пляж был довольно узким, но дальше он расширялся. На конце мыса, где песчаная полоса становилась шире, многие купались совсем без одежды. Сколько раз сама она бросалась нагишом прямо в море, визжа от восторга, перекрикивая шум волн!

«Искупаться в чем мать родила мы сможем завтра, — подумала она. — Перед тем как Юхан уедет на работу. Лишь бы погода наладилась».

Вивека обещана приехать к обеду на следующий день. Оставаться одной Эмме не хотелось.

Она поднялась и стала бродить по дому. Давненько она не навещала своих родителей. Отношения у них были не самые лучшие. С раннего возраста она всегда ощущала легкое отчуждение с их стороны. Казалось, она обязана была постоянно добиваться успехов, чтобы их порадовать. И случалось, что они бывали ею довольны, — когда она нарисовала красивый рисунок, правильно решила все примеры в контрольной или хорошо выступила на показательных соревнованиях по гимнастике. Но ближе они с годами не становились, и теперь этот разрыв уже невозможно было преодолеть. Общаться становилось все тяжелее. Часто ее мучила совесть, что она так редко звонит или навещает их. С другой стороны, ей казалось, что теперь, когда они на пенсии и у них масса свободного времени, они сами могли бы проявлять интерес. Приезжать в гости, чтобы посидеть с внуками, свозить их куда-нибудь, например в парк развлечений «Пеппи Длинныйчулок», который дети обожают. У нее и Улле на это обычно не хватает времени. Но когда они наконец приезжали в гости, то сидели на диване как пришитые, ожидая, что им все подадут. Зато с готовностью отпускали шпильки по поводу того, какой у них с Улле беспорядок в доме и как давно они не стригли детей. Это утомляло, но она не видела способов изменить ситуацию. Родители не воспринимали критику, а когда она как-то раз попыталась что-то сказать, они и слушать не стали. Все всегда кончалось тем, что папа начинал сердиться.