Сны мертвой девушки из Версуа - Валерия Леман

Не люблю пышные проводы: покидать место, где прожил пусть всего лишь несколько дней, всегда грустно, словно оставляешь там частицу самого себя. В таком случае гораздо проще уезжать в гордом одиночестве, без провожатых, закинув сумку на плечо – нет немых лиц по ту сторону стеклянной стены, никто отчаянно не машет тебе рукой, одновременно утирая слезы.

Но разумеется, меня провожали все: то и дело всхлипывающая, промокая глаза платком, Лорен, стреляющая хитрыми глазками по сторонам Ольга, взгрустнувшая Соня и благородный комиссар Танде, который, как выяснилось чуть позже, предварительно оповестил едва ли не весь штат бравых таможенников, что российский пассажир с рассеченной губой и синяками под обоими глазами – не преступник и дебошир, а друг и помощник швейцарской полиции, лично обезвредивший банду ужасных убийц. Славный, добрый Жак!

– Ты молодчина, Ален, в который раз убеждаюсь, что у тебя врожденный талант детектива, – с чувством произнесла Соня.

– Соня рассказала мне, как однажды ты спас ей жизнь, – тут же закивала заплаканная Лорен и повернулась к комиссару: – Соню хотели убить, но Ален ее спас, все козни раскрыл.

– Да, это талант, – согласился Танде и похлопал меня по плечу. – Я рад, что судьба свела нас.

Между тем объявили начало регистрации, и мы поднялись на второй этаж, встав в хвост небольшой очереди. Время бежало все быстрее и быстрее, мне казалось, я кожей ощущаю его ускорение, приближающее мое возвращение в Москву, в мой дом, в привычную жизнь.

Мы все торопливо еще раз обнялись на прощанье, помахали друг другу руками, улыбаясь, кивая.

– Приезжай еще, Ален!

– Пока, пока!

– До встречи в Москве!

Я последний раз махнул рукой, повернулся и пошел вперед, на таможенный досмотр. При виде моего пострадавшего в драке лица таможенники, как по команде, вытянулись по стойке «смирно!» и лихо козырнули. Я было отшатнулся от неожиданности, но тут же сообразил, что это дело рук Танде, негодника. Добрый, славный Жак! Он сделал из меня героя, никак не меньше. Как говорится, мелочь, но – приятно.

Москва встретила меня пасмурным небом, пронизывающим ветром и всего лишь одиннадцатью градусами тепла. Разозленный таможенным досмотром российской стороны (взглянув на меня и раскрыв мой паспорт, наглая девица в форме захохотала: «И с чем же тут сравнивать?»), я вышел в переполненный встречающими зал, но, сколько ни толкался, нигде не обнаружил Васька. Ощущая себя довольно глупо в белых шортах и майке среди одетых по-осеннему людей, я был вынужден взять такси.

– На Юго-Западную? – подозрительно разглядывая мое несчастное лицо с синяками, переспросил таксист. – За двести баксов домчу, как на крыльях. Так и быть – скидка пять баксов.

– Родной мой, – ласково проговорил я, – да за эти деньги я могу долететь от Москвы до Киева и обратно.

– Но ты ведь еще не в Москве, – ухмыльнулся тот.

Разумеется, спорить было бесполезно. Таксист провел меня к кассе своей фирмы, я заплатил новенькими стодолларовыми купюрами, торжественно получив в качестве обещанной скидки сдачу в пять баксов, которые, как выяснилось позже, оказались фальшивыми.

– Привет, любимая Россия, – выдохнул я, садясь в такси рядом с гогочущим надо мной шофером, стуча зубами от холода.

Знали бы вы, какие козни готовил я Ваську, так вздорно проигнорировавшему мой приезд! Здоровым, приятным баритоном я сказал ему только вчера: «Вася, я возвращаюсь, встречай!» Что с его ушами? «Я – на ней!» Да хоть в ней! Услышать мои инструкции можно было в любой позиции.

Пока злость не иссякла, я достал свой мобильник и набрал номер негодного садовника и друга. На этот раз после непродолжительной трели звонка голос Васька ответил довольно быстро и вполне бодро:

– Да?

– Васек, гаденыш, ты почему же не встретил меня в Шереметьеве?

Несколько секунд Васек лишь громко сопел в трубку.

– Ален, а ведь я совсем забыл, просто из головы выскочило, – произнес он наконец. – Как я мог, прости меня, ради бога, и ведь к фондю даже не приступал!.. Ты сейчас где?

– В такси, черт возьми!

– Ну, разумеется. А в какой части Москвы?

– Тебе это зачем? Только что выехали из Шереметьева, – рявкнул я, одновременно лязгнув зубами.

– Это хорошо, – радостно отозвался Васек. – Я еще успею все исправить, тем более нужный сыр есть. Бегу на кухню!

И он бросил трубку. Что мне оставалось? За окном такси мелькали виды серой столицы, словно погрузившейся в странное состояние безвременья. По крайней мере я мог с чистым сердцем утешать себя тем, что по приезде приму горячую ванну, надену махровый халат и буду наслаждаться фондю по-швейцарски, приготовленным Васьком Щекиным родом из Саратова.