Женская месть - Нора Робертс

– Право, со мной все в порядке.

Нельзя распускаться: история с Ларри Кертисом осталась в прошлом. Все это было, было, но прошло. Адриенна поднялась и вместе с Марджори двинулась к стульям, расположенным под ярко-красным тентом.

– Я бы ни за что на свете не согласилась пропустить это зрелище.

– Да, оно обещает быть интересным.

Так оно и оказалось. Адриенна наблюдала, как Лорэн поднялась на подиум, украшенный тропическими цветами. «Подожди же, завтра я сама устрою тебе представление», – подумала девушка и усмехнулась.

Апартаменты Адриенны в «Эль Гранде» были выдержаны в пастельных тонах, а окна вдоль всей стены выходили на балкон, увитый цветами. В номере стоял набитый едой холодильник и бар, стена ванной была сплошь зеркальной, сама ванна снабжена джакузи, и в номере находился сейф. В этом была своя прелесть, но Адриенна предпочитала другой номер, снятый в отеле «Эль Президенте». Она сняла его на имя Лары О'Коннер.

С глубоким сожалением она распростилась с образом Роз Спэрроу. В своем запасном номере Адриенна держала все необходимое. Через несколько часов после показа мод Адриенна сидела за столиком у окна, ковыряя ложечкой мороженое и изучая план расположения помещений в отеле «Эль Гранде». Она еще не решила, каким образом проникнет в здание.

Зазвонил телефон.

– Hola. Si.

Адриенна откинулась на стуле. Голос ее собеседника звучал возбужденно. Как ей было известно по опыту, обычно посредник старался говорить как можно жестче, если нервничал.

– Буду на том месте, о котором договорились, и точно в условленное время. Если ты мне не доверяешь, амиго, то еще не поздно все переиграть. Всегда найдется другой покупатель.

Она выждала с минуту, потягивая перье из своего уже начавшего нагреваться стакана.

– Ты же знаешь его репутацию! Когда Тень дает обещание, то всегда его выполняет. Не хочешь же ты, чтобы я сказала ему, что ты подвергаешь сомнению его способность совершить сделку? Думаю, ты на этом не будешь настаивать. Manana[25].

Адриенна положила трубку и встала, стараясь избавиться от судорог в спине и шее. Нервы. Раздраженная, она закрыла глаза и повела головой из стороны в сторону. Адриенна не могла припомнить, чтобы когда-либо так нервничала, как сейчас.

«Все дело в Филиппе», – решила она. Он бросил ей мяч, и она не смогла отбить его должным образом. Ее беспокоило, что он так и не появился на острове. А если бы появился, это привело бы ее в ярость.

«Он ничего не может доказать», – уверяла себя Адриенна, распахивая дверь на балкон. И скоро, очень скоро она покончит со всем этим, выполнив то, что должна была сделать.

Солнце было в западной части неба – оно висело над водой, как сверкающий золотой шар. Через несколько часов взойдет и холодная белая луна.

Солнце и луна. Адриенна положила руки на перила и подалась вперед. Символы дня и ночи. Непрерывности. Вечности. «Скоро я заберу их, мама, – мысленно поклялась она. – И когда я сделаю это, возможно, мы обе обретем покой».

Бриз овевал лицо, прикасаясь к нему, как теплые пальцы, лаская кожу. Аромат цветов был всепроникающим и вездесущим. Ей было слышно, как волны ударялись о песок, а потом откатывались назад. Сквозь этот шум пробивались голоса, крики, смех людей, гулявших по пляжу.

Одиночество. Адриенна плотно сжала веки и попыталась прогнать грустные мысли. Виной всему приближающийся праздник и воспоминания, которые он вызвал в ней. Она могла бы обвинить в этом и Марджори и позавидовать тому, что та сумела привести свою жизнь в порядок после стольких лет метаний. На самом же деле за этим крылось гораздо большее. У нее было множество знакомых, но Адриенна оставалась одинокой. И это было самое печальное.

Никто не знал, что с ней происходит. Даже Селеста не понимала ее до конца. Она была принцессой страны, которая больше не была ее страной, гостьей в стране, так и оставшейся ей чужой, женщиной, боявшейся быть женственной, и вором, желавшим, чтобы торжествовала справедливость.

Но сейчас, когда ее овевали предвечерний ветерок и запах цветов, ей хотелось к кому-то прислониться, на кого-то опереться.

Повернувшись, она вошла в комнату. Да, у нее не было близкого человека. Зато было кое-что другое – страстное желание отомстить.