Игры скорпионов - Марта Таро

Чарльз разглядывал семью Черкасских и не мог понять, откуда эти русские пронюхали о завещании отца. Сегодня царственные рубины носила жена главы семьи. Значит, барышне их дали лишь для того, чтобы продемонстрировать богатство соседу, а надеть красный балахон на голое тело — до этого, как видно, додумалась она сама. Впрочем, пришлось признать, что нынче соседка выглядела безупречно. Она походила на сверкающий драгоценный камень — блестящая, с острыми опасными гранями. И вдруг мгновенно всё изменилось: девушка улыбнулась каким-то своим мыслям, и её прекрасное лицо сделалось очень юным и ангельски нежным.

Так кто она — ангел или демон?.. Впрочем, какая разница?

Почему-то известие о том, что красотка не замужем, а джентльмен, встречавший её в порту, приходится ей братом, обрадовало Чарльза. Однако он не хотел этого, не хотел иметь никаких дел ни с этой семьей, ни с этой девицей. Герцог просто желал, чтобы его оставили в покое. Он — сам по себе, а Черкасские — сами по себе…

Шум у дверей возвестил о прибытии августейших особ. Первым в зал вплыл принц-регент. Высокий и настолько тучный, что даже в чёрном фраке казался необъятным, Георг тем не менее смотрелся величественно. За британским монархом вошли русский император и прусский король, оба в военных мундирах, высокие и особенно стройные на фоне английского правителя. Все три монарха двинулись в обход зала, здороваясь с гостями. Когда они приблизились к Черкасским и Ливенам, посланник попросил разрешения представить государям недавно прибывшую из России светлейшую княжну Дарью Николаевну Черкасскую.

— Конечно, представляйте, — весело сказал император Александр и, обращаясь к своему флигель-адъютанту, добавил: — Ну что, Алексей, вот и твои малышки выросли, а мы не успели этого заметить.

— Ваше императорское величество, княжна Дарья — моя вторая сестра. Графиня Ливен и великая княгиня Екатерина Павловна выразили желание опекать её в этом сезоне, — объяснил Черкасский.

— Ну, тогда у вас, сударыня, всё сложится отлично, — заметил император, поднимая Долли, присевшую в глубоком реверансе, — каждая из этих дам заменяет собой стопушечный корабль — безопасность под такой защитой вам гарантирована. К тому же обе ваши покровительницы скоро едут с нами в Вену. Приглашаю и вас поехать туда вместе с братом. Императрица Елизавета Алексеевна с радостью примет вас под своё покровительство.

— Благодарю, ваше императорское величество, — отозвалась растроганная таким приёмом Долли.

Александр Павлович сам представил её прусскому королю и принцу-регенту, сказавшим княжне по комплименту, и отошёл к следующей группе гостей.

— Замечательно! — обрадовалась графиня Ливен. — Ты не только представлена трём монархам, но и получила приглашение на конгресс в Вену.

Дарья Христофоровна ободряюще улыбнулась и вместе с мужем присоединилась к свите императора.

К Черкасским стали подходить ещё незнакомые с Долли гости. Молодые люди просили у князя Алексея разрешения навещать его сестру и получали благожелательный ответ. Наконец сквозь толпу смог пробиться и Михаил Печерский, попросивший Черкасского представить его своим жене и сестре. Как только представление закончилось, граф пригласил Долли на танец:

— Оставьте за мной вальс, пожалуйста.

— Хорошо…

Долли едва сдержала улыбку. Она так и не смогла понять, почему Печерский всегда её смешит. Но факт оставался фактом. Княжна с опаской подумала, что, если они с кавалером оба расхохочутся во время танца, ярлык «невоспитанной» приклеится к ней намертво.

Заиграла музыка, и пары потянулись в центр зала, готовясь к котильону. Долли танцевала с братом. Катю пригласил император Александр, графиню Ливен — принц-регент, и бал закрутился, набирая обороты. Все танцы у Долли были расписаны, и она с упоением порхала в руках кавалеров, осознав наконец, что все этом в зале ею любуются. Кружась в вальсе с Печерским, княжна была на седьмом небе от счастья.

— Но почему же вы не надели свой сарафан?! Представляете, как бы у всех здешних гостей вытянулись лица, — вдруг прошептал Печерский.

Долли подняла на него глаза, увидела умильную улыбку и засмеялась.

— Всё, выводите меня из круга, иначе я буду хохотать на весь зал, — стараясь сдержаться, велела она.

Михаил кивнул и, плавно кружась, подвёл партнёршу к колонне.

— Громко не смейтесь, а то англичане выведут нас обоих из зала, — сказал он, — просто стойте здесь, а я схожу за стаканчиком лимонада.

Долли прислонилась к колонне, но, поняв, что слишком привлекает внимание, скользнула в нишу, декорированную бархатными портьерами, и рухнула в кресло. Она наконец-то расхохоталась в голос и, лишь насмеявшись вволю, постепенно успокоилась. Княжна уже собралась выйти, когда перед нишей остановились двое мужчин, она видела только их силуэты и различала цвет волос. Оба были высокими, один — поплотнее и рыжий, а вторым оказался широкоплечий брюнет. Парочка вела разговор, явно считая, что их никто не слышит.

— Готовься, Гленорг, ты тоже станешь одним из тех, кого принц-регент обяжет дать бал или приём для русских, — заметил рыжеволосый.

— Ничего я для этих варваров делать не буду — эти люди не имеют никакого понятия о приличиях и воспитании, они распущены и бестактно кичатся своим богатством. Вешают на женщин украшения ценой в пару графств, как вот сейчас на княгине Черкасской, и считают, что они — победители мира, — раздражённо ответил брюнет.

Долли сразу узнала проклятый голос, и вчерашнее унижение вновь пронзило её гордость, но, когда англичанин язвительно помянул Катю, гнев княжны вспыхнул ярче лесного пожара. Не помня себя, Долли в ярости вышла из ниши, остановилась перед наглым брюнетом и заявила:

— Мы, русские, может, и варвары, но мы никогда не перемываем кости нашим гостям за их спиной.

Ничего себе заявление! Чарльз сначала не поверил собственным ушам, потом глянул на побледневшего графа Ярмута и тут уже не на шутку перепугался. Эта девчонка даже не понимала, что сейчас публично оскорбила хозяина дома, принимающего у себя трёх монархов. Герцог оглянулся по сторонам — свидетелей разговора было немного, но они были. Значит, выбирать не приходилось: надо было спасать ситуацию — принять удар на себя и сделать вид, что оскорбление не относится к хозяевам.

— Граф, простите великодушно, но мне нужно срочно поговорить с княжной Черкасской. Этот разговор не терпит отлагательства, — вежливо сказал Чарльз и, не дожидаясь ответа Ярмута, крепко схватил девицу за локоть и потащил в нишу.

Швырнув Долли в одно из кресел, герцог навис над ней. Ему так хотелось стукнуть эту бестолочь по лбу, чтобы её куриные мозги встали наконец-то на место, но, сдержавшись, он начал разговор:

— Чего вы добиваетесь?.. Международного скандала?.. Или хотите, чтобы Ярмут вызвал вашего брата на дуэль, а это — самое малое, что он может сейчас сделать, ведь свидетелей ваших обвинений полным-полно?.. Так что завтра граф и ваш брат будут стреляться, визит русского императора в Англию окажется испорченным, а ваша семья отправится в изгнание. Это уже будет похлеще, чем прогулка в чужом саду!